Чтение онлайн

Эви стянула с головы капюшон и вырвалась вперед, растолкав ошалевшую стражу.

— Эрон, — позвала она.

При виде нее он поднялся с места, и она бросилась к нему, не слыша никого вокруг. Он был жив. Жив! Отсыревший плащ запутался в ногах, и Эви споткнулась, едва не упав, но удержалась на ногах. Ощутив движение воздуха вокруг, она подняла взгляд и отшатнулась. Вихри потока, замершие напротив, будто змеи перед броском, были багровыми, как темная кровь. Прежде чем она успела сделать вдох, они растворились в дым и исчезли.

Он не поймал ее. Не поддержал. Не прикоснулся. В груди у нее стало тесно и холодно, в глаза будто швырнули песок. Внезапный проблеск надежды погас. Эви сделала еще шаг назад, посмотрела в его непроницаемое лицо и смогла лишь безжизненно произнести:

— Ты жив.

В конце концов, это было единственное, что важно. Ради этого она едва не потеряла саму себя. Губы Эрона дернулись и скривились на секунду в непонятной гримасе. Эви отвела взгляд.

— Дэин, — сказал он холодно. — Уведи ее отсюда и запри где-нибудь.

Ее… Будто у нее теперь даже имени нет.

Чья-то рука осторожно легла на плечо, но Эви дернулась и отступила, стиснув зубы, чтобы не вскрикнуть. С недавних пор ей было сложно выносить чужие прикосновения. Она выпрямила спину, задрала подбородок и вышла из зала, не сказав ни слова.

Глава 33

Он не знал, что хотел сделать, когда его поток рванулся к ней навстречу. Обнять? Задушить? Но, когда она подняла свои пронзительно аквамариновые глаза с влажными ресницами, Эрон уже контролировал свой смертоносный дар. Он обещал, что не причинит ей вреда и намеревался сдержать слово во что бы то ни стало. Даже если она его предала. Видят Первородные, ему стоило огромных усилий подчинить эмоции, когда Эви, такая реальная, из плоти и крови, отравленной ядом предательства, прошептала: «Ты жив». Это прозвучало, как признание вины, и надежды Эрона на то, что она не знала о его ранении, рассыпались в прах. А потом она опустила голову, и в его сердце словно воткнули тот самый кинжал.

Гнев кипел внутри, перекатываясь жаркими волнами по венам, и Эрон, сжав кулаки, молчал какое-то время после ее ухода. Двери закрылись, оставив их вчетвером. Гул в ушах постепенно стих, и он повернулся к незваному гостю и его помощнику, что был единственным не истинным сыном в этом зале.

— Объяснитесь, — прервал Эрон приветственные любезности двух королей.

Отец бросил на него хмурый взгляд, но промолчал.

— Вы забываетесь, ваше высочество, — оскорбился его величество Интар.

— О нет, это вы забываетесь, где и с кем говорите, — процедил Эрон в ответ.

Они стояли по обе стороны от овального стола советов и сверлили друг друга взглядами. Им уже доводилось вести войну, когда оба лишь исполняли волю своих королей, но тогда Эрон был всего лишь бездарным бастардом, а Интар принцем и истинным сыном, который славился умением добывать лед из воздуха. Теперь они могли говорить как равные.

— Объяснитесь, — повторил Эрон. — Или я вышвырну вас из Эфрии.

— Да как ты смеешь, щенок, — прошипел Интар, с грохотом упираясь ладонями в стол.

От его мясистых пальцев, унизанных перстнями, по темному полированному дереву расползлись колючие неровные полосы инея. Ненужная и грубая демонстрация силы, которую он мог применить лишь к простым смертным. Истинные дары не действуют против истинных сынов — это знает каждый. Эрон прищурился. Несмотря на отсутствие прямой угрозы, ему угрожали в собственном доме. Воздух колыхнулся от движения темного потока, между пальцами короля вонзился нож для бумаг, и белый иней превратился в лужицы. Интар отпрянул.

— Довольно, — сказал его величество Элмар.

— Значит, правду говорят, что ты Любимец Матери. — Король Инии уже владел собой. — Что ж, поздравляю, — в его устах это звучало отнюдь не как поздравление.

— Ты гость в нашем доме, — с нажимом произнес отец. — Но не испытывай наше терпение.

— Парню бы стоило научиться держать себя в руках, — проворчал Интар, грузно усаживаясь в предложенное кресло.

Эрон хотел было сказать, что, если бы он не держал себя в руках, этот разговор бы уже закончился плохо, но решил не обострять ситуацию. Препирательства ни к чему не приведут. Он сел напротив инийского короля, и нож между ними как нельзя кстати подчеркивал взаимную неприязнь. Даже странно, что в такой мерзкой семейке был один нормальный ребенок — Интия. По крайней мере, так ему показалось.

— Расскажи, как вышло, что маэле моего сына оказалась у тебя, — попросил Элмар.

— Меня не было в родовом замке, когда она там оказалась. Но когда я вернулся, то застал ее в спальне под Илиасом, — с откровенным злорадством сообщил король Инии.

Мир померк. Тяжелый стол, скрежеща ножками по мозаичному полу, пролетел до двойных дверей, освобождая пространство между ними. Интар успел вскочить с перекошенным лицом. Эрон ударил.

Не потоком. Кулаком.

Король Инии повалился в кресло, крякнув от боли, глаза расширились от удивления. Его помощник рванулся вперед, но щупальце сгустившейся материи захлеснулось вокруг его груди, приподняло его в воздух и швырнуло в угол. Схватив короля за воротник, Эрон снова занес кулак.

— Остановись! — закричал отец.

Рука подрагивала от напряжения, зависнув перед ударом. Зрение подернулось красноватой дымкой.

— Эрон, — устало выдохнул Элмар. — Довольно. Нам не нужна еще одна война.

— Согласен, — хрипло сказал Интар, вытер кровь с подбородка шелковым рукавом и сел ровнее. — И ради этого я отрекся от собственного сына.

Эрон выпустил ткань его воротника из пальцев и отступил.

— Хороший был удар, — проворчал король Инии. — Рад, что ты все еще готов драться за то, что считаешь важным.

Он посмотрел на своего помощника, который уже поднимался с пола с мрачным лицом, держа под мышкой небольшой сундук. Интар дал ему знак, и тот подошел.

— Верни-ка стол на место, сынок, — попросил отец.

Эрон подчинился. На этот раз, когда его гнев уже нашел выход, пришлось приложить чуть больше усилий.

— Девушка пошла с моим сыном по доброй воле, — сказал Интар, когда все заняли места, и, предупреждающе подняв палец, поспешил продолжить. — На ней не было ни клейма, ни рабских отметин, и она не эфрийка по рождению, поэтому он решил, что имеет право взять ее.

Эрон сжал кулак под столом. Костяшки все еще ныли. Ох, бездна. Он не думал, что так выйдет. Произнеся клятвы, они должны были закрепить свою связь водой, смешав ее с кровью в церемониальной чаше, и огнем — заклеймив Эви знаком тени. Но она потеряла сознание, и вторая часть церемонии не завершилась. Он говорил себе, что сделает это как-нибудь потом, подготовит ее, объяснит… Но каждый раз глядя на ее бледную нежнейшую кожу, сквозь которую просвечивали голубоватые венки, на крохотную родинку на ее груди, понимал, что нет — он никогда не сможет. Не сможет изуродовать и поставить печать, будто она вещь.