Чтение онлайн

— Тебе письмо от Интии.

Выхватив помятый конверт, Эви сломала печать и бросилась к окну, где было больше света. Эрон налил себе вина и сел в другое кресло.

— Что пишет? — спросил он через некоторое время, когда ее плечи расслабились, а листы бумаги перестали дрожать в руках.

— Элия жива, — выдохнула она. — Видения слабые и непонятные, но она жива.

Эрон промолчал. Он чувствовал вину за то, что Элия попала в руки Илиаса, а сейчас к этому добавилась беспомощность и копящееся раздражение. Жрицы не желали помогать — след Илиаса исчез в темных землях сразу после того, как они провели обряд, лишивший его дара. Тем самым он получил преимущество — стал обычным человеком, невидимкой в общей серой массе, чью энергию сложно отследить через чашу. Элию, как чужеземку и избранную, Интия еще видела, но и ее образы становились все более туманными и непонятными.

Эрону бы хотелось самому взяться за поиски мерзкого отродия Интара, но важнее было состояние Эви. Ее душевное равновесие было таким хрупким, что он боялся оставить ее одну или сделать что-то не так. Вдали от замка ей стало лучше — она любила горы и уединение, а время потихоньку залечивало раны, но Эрон знал, что только спасение сестры и смерть Илиаса принесут ей долгожданный покой. Может быть, тогда она перестанет вздрагивать от прикосновений или засыпать на мокрой от слез подушке.

— Интия пишет, что собирается весной посетить все пять королевств, а потом отплыть на Вольные острова. — Эви покачала головой. — Ей не сидится в четырех стенах. Даже не знаю, как она столько лет прожила в храме.

— В храме не было ее ужасной мамаши, — пробормотал Эрон.

Слава Отцу и Матери, что он сразу отказал Интару в день подписания мирного договора и окончательно расторг помолвку с его дочерью. Она была хорошей девушкой, и он испытывал к ней бесконечную благодарность за спасение Эви, но… Он не любил ее и никогда бы не полюбил. И даже Элифу она была бы не парой, если подумать. Слишком сильна в ней страсть к авантюрам и путешествиям. Элифу была нужна только Нэвия. Ради нее он пожертвовал собственной жизнью…

Эрон смотрел на свою севернянку. Смог бы он пожертвовать собой ради нее? Да, смог бы. Единственное, чего он не мог, — отпустить ее. Она была той, в ком он нуждался, как предсказали жрицы. Все равно что воздух, свет и вода. Его жизнь. Им еще нужно было так много исправить и столько изменить. Он верил, что у них получится.

Они поужинали в уютном молчании, после письма Эви была в хорошем расположении духа, поэтому, когда ночью она доверчиво прижалась к нему, Эрон не выдержал и поцеловал ее. Она ответила — и за ее несмелым ответом чувствовался голод. И страх.

Эрон не торопился, целуя ее медленно и осторожно, лаская изгибы ее тела. Но, когда он навис над ней, она замерла на секунду, как испуганный зверек, а затем обмякла, пытаясь сделать вид, что все хорошо.

— Хватит, — сказал Эрон. — Не могу больше видеть, как ты боишься меня.

Вместо того, чтобы в очередной раз оставить ее в покое и слушать, как она тихо плачет в подушку на другом краю постели, он сгреб ее в охапку и перекатился на спину. Эви пискнула, оказавшись сверху, но не стала вырываться.

— Я — не Илиас, Эви, — прошептал он. — Я тебя люблю.

Она медленно кивнула.

— Скажи, что ты чувствуешь.

— Страх, что… я не смогу это остановить. Я понимаю, что это нелепо, но стоит только подумать об этом…

— Тогда давай так. Ты сможешь делать все, что пожелаешь, — голос у него охрип. — Можешь остановиться в любой момент. Только… не отворачивайся снова.

— Ты правда хочешь?

Она села возле него и выпрямилась. Волосы цвета звезд рассыпались по белой груди. Эрон подавил желание прикоснуться к ним потоком. Запутаться энергией в бледно-голубых прядях, скользнуть по тонкой шее, обвить талию, притянуть к себе.

— Я к тебе и пальцем не прикоснусь, пока сама не попросишь. — Он поднял руки и схватился за изголовье кровати. — Ты доверяешь мне?

— Да, — прошептала она. И повторила более уверенно: — Да, я доверяю тебе, Эрон.

От чувственных интонаций в ее шепоте мышцы Эрона дернулись, по позвоночнику прокатился привычный жар возбуждения. Она знала, как на него это действует. Чувствовала.

Эви протянула руку к его груди, но вдруг остановилась в жалких сантиметрах от прикосновения.

— Если тебе будет неприятно или я что-то сделаю не так, ты скажешь мне?

Он понял, как важно ей не чувствовать себя не только жертвой, но и той, кто причиняет неудобство, и кивнул.

— Хорошо, — шепнула она и положила ладонь на его грудь.

Сердце под ее ладонью забилось в два раза чаще. Эви несмело погладила, скользнула нежными пальцами к животу в невесомой ласке. Затем провела руками к плечам, изучая его тело. Эти прикосновения были простыми, бесхитростными и почти робкими, но такими чувственными, словно они открыли что-то новое, какой-то тайный смысл. Впервые Эрон был не тем, кто негласно устанавливает правила в постели, а полностью обезоруженным и в ее власти.

Ее движения становились все более смелыми, грудь вздымалась от частых вдохов. Эви нагнулась к его пересохшим губам, поцеловала — сначала осторожно, как бы прося разрешения, а затем настойчиво, глубоко. И когда, не прерывая поцелуя, она спустилась рукой по его животу вниз, но замерла в нерешительности, Эрон застонал и дернулся.

— Что-то не так? — спросила она.

— Все так, — сказал он хрипло, — не останавливайся.

Осмелевшая, она продолжила свои ласки, целовала его шею, плечи грудь, и ее шелковистые волосы скользили по его коже. Эрон стискивал спинку кровати и не знал, сколько еще выдержит эту сладкую пытку. Словно почувствовав, что он уже на пределе, Эви перекинула через него ногу и медленно, очень медленно впустила его в свое жаркое пульсирующее лоно. Он задержал дыхание. Впервые с тех пор, как они признались друг другу в чувствах в шатре у дороги, он снова был внутри нее, обладал ею. Любил. Она откинулась назад, запрокинула голову и начала двигаться — и ее плавные движения были похожи на невероятный, завораживающий танец.

— Прикоснись ко мне, — прошептала Эви. — Я хочу, чувствовать тебя… всего.

Его не нужно было просить дважды. Он положил ладони на ее бедра и провел вверх, вызвав стон. Толкнулся навстречу. Притянул ее к себе щупальцами потока. Она вскрикнула — но это был вскрик не страха, а удовольствия. Ее кожа мерцала золотом, оплетенная его даром, губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым и частым.

Эрон никогда не видел ничего более красивого. Его Женщина. Сейчас она принадлежала ему вся, целиком. Как и он ей.

***

Через три дня, которые они почти не вылезали из постели, жадно наверстывая упущенное, Эви проснулась утром со странным чувством смутной тревоги, тянущей изнутри холодом. Покинув теплые объятья Эрона, она осторожно, чтобы его не разбудить, встала с кровати и подошла к окну. Небо было пасмурным, что только усиливало волнение. Погода не всегда имела отношение к богам, да и это были скорее причудливые совпадения, но все же при виде тяжелых мрачных облаков сердце будто сжала холодная ладонь.