Чтение онлайн

Я протянула ей свою пачку. Бабка просматривала фотографии и передавала их Андрею. Он разглядывал их с ничего не выражающим лицом.

Пелагея, отдать ей должное, обладала феноменальной памятью. Мой единоутробный братец, как выяснилось, крутил любовь с коллегами по цеху, причем, как правило, старше себя по возрасту. Их Пелагея Васильевна узнала сразу же и сказала, в каких фильмах или сериалах снимались эти женщины. Еще в пачке имелись две фотографии бизнесвумен, которых бабка не знала. С ними мой братец появлялся на каких-то тусовках, где и попал в кадр. Эти тоже были старше по возрасту. В общем, молодой человек не разменивался на ровесниц, а спал только с женщинами, которые могли ему что-то дать. Пожалуй, Аглая получалась самой молодой из всех.

— Что это за набор баб? — спросила у меня Пелагея Васильевна. — Что у них общего?

Последней я выложила фотографию братца.

— А-а… — многозначительно произнесла бабка.

— Кто-то из этих женщин сюда приходил? — спросила я у нее.

— Я тут никого из них не видела. А ты думаешь, Наташа, что они могли Аглаю пристукнуть из-за этого молодого кобеля?

— Такую версию высказали в журнале, где я работаю. Да ведь и вы говорили, что Константина Липонина нужно искать у бабы.

Андрей, продолжавший перебирать снимки, усмехнулся и посмотрел на меня. Вслух ничего не сказал.

— Да, бабы теперь боевые пошли, — заявила Пелагея Васильевна. — И мужиков мало. У нас их как стало мало после войны, так и мало до сих пор. А те, кто есть, мнят о себе невесть что. Но мы сами виноваты: избаловали их, научили считать себя ценными призами. Вот бабы и борются всеми доступными им способами. Хотя соперниц на Руси во все века изводили… Так с ними и надо! За свое счастье биться нужно, Наташа, иначе ничего не получишь! А вот ты явно не борешься.

Я приготовилась к долгой лекции о том, как мне нужно устраивать личную жизнь, но меня спас Андрей.

— А вы знаете, что к свободным мужчинам теперь относятся подозрительно?

— Это почему же? — удивилась Пелагея Васильевна. — Это что же, теперь всех неженатых за голубых принимают? Ничего подобного!

— Я лично сталкивался с мнением, что раз мужчина живет один, то с ним что-то не так.

— Где это такие мужики есть? — тут же оживилась Пелагея Васильевна. — Знаешь, сколько девок незамужних мне пристраивать надо?

— Вы свахой подрабатываете?

— Не подрабатываю, а помогаю людям. У меня часто спрашивают, где тут есть мужики неоприходованные, характеристику просят дать. Спрашивают, не ходят ли к названным мужики подозрительные. Я-то тут в окрестностях всех знаю.

Кто бы сомневался…

— Нам с Натальей нужно теперь отвезти фотографии в следственное управление, — сказал Андрей, вероятно, желая побыстрее покинуть квартиру всезнающей бабки, пока его самого не начали сватать. — Раз вы не смогли помочь, Пелагея Васильевна, пусть органы работают. Им за это деньги платят.

— Но тебе же тоже платят, — заметила Пелагея.

— Я работаю по конкретному заданию, за выполнение которого и получаю деньги. Но зачем мне выполнять работу других людей, за которую мне не платят?

— Разумно, — согласилась Пелагея Васильевна.

Мы с Андреем выскочили из квартиры, которую можно было назвать дозорным пунктом. Таких бы стражей да на наши государственные границы…

— Спасибо вам, — поблагодарила я. — А то от нее бывает никак не отделаться.

— Давайте кофе выпьем или мороженого поедим, — предложил Андрей. — Поезжайте за мной.

Мы отъехали от дома, который стал мне даже слишком хорошо известен в последние дни, припарковались перед небольшим уютным кафе, одним из тех, что в нашем городе теперь растут как грибы. Андрей посоветовал взять мороженое со сливками, фруктами и шоколадом — фирменный десерт этого кафе. Я в очередной раз махнула на себя рукой и взяла.

— Вы на самом деле из Интерпола? — уточнила я.

Он протянул мне визитку. Андрей оказался частным детективом из «Интерсервиса» — вероятно, Пелагея Васильевна не так прочитала, или прочитала то, что хотела, или услышала то, что хотела.

— Вас нанял Роберт Станиславович?

— Наша компания давно работает на их семью. Головной офис у нас в Лондоне, есть подразделения в разных странах. Мои коллеги сейчас активно трудятся в Лондоне. Я знаю, что Роберт Станиславович вчера был у вас.

— Вы в самом деле рассматриваете версию отравления Аглаи?

— Рассматривать версии — не мое дело, — ответил Андрей. — Я собираю информацию по заказу и представляю ее клиенту, а он уже делает выводы.

— Но неужели вы считаете, что ее кто-то планомерно травил?! — не могла успокоиться я.

— Я такого в жизни насмотрелся, что не исключаю никаких вариантов, — улыбнулся Андрей. — Раз клиент считает, что это могло быть, я работаю по этой версии.

— На фотографиях, которые вы показывали Пелагее, бывшие женщины отца Роберта и Аглаи?

— Да, жена Вероника, любовница Алена, брат Вероники, он же в прошлом — любовник Алены, и нынешний любовник Алены.

— У Вероники же вроде бы еще и муж имеется?

— Он не выезжает из Лондона. По крайней мере российскую границу он после своих прошлых подвигов пересечь не может. И ему наследство не нужно. У него своих денег, то есть наворованных, хватит на несколько жизней. А вот этой компании, — Андрей похлопал себя по внутреннему карману, в который убрал конверт, — дополнительные средства очень не помешают.

— Ну и гадюшник! — покачала головой я.

Андрей только усмехнулся.

Вскоре мы с Андреем распрощались. Он оставил мне визитку, мои телефоны, как он сказал, у него и так есть. Когда мне говорят эту фразу (а говорят часто), мне всегда хочется обратиться к нашим законодателям с вопросом: что вы там напринимали насчет защиты персональных данных? Где эта защита? Почему мне на мобильный постоянно идет реклама каких-то организаций, про которые я даже не слышала? Тем более я не давала им свой номер телефона. Почему при заказе такси у оператора сразу же высвечивается мой домашний номер, и не потому, что у них стоит определитель номера, а потому, что в базу данных вместе с адресом введен и номер домашнего телефона? Почему базами всевозможных данных свободно торгуют? Почему я сама должна ехать в Росреестр, чтобы позаботиться о своей безопасности? Если кто еще не знает — наши законодатели приняли закон, в соответствии с которым собственникам квартир предлагается самим запретить проводить какие-либо регистрационные действия с принадлежащей им недвижимостью без их личного участия. С мошенничеством с квартирами справиться не могут, подлинность документов оценивается только на глазок (а иногда их просто закрывают за барашка в бумажке), техническая экспертиза не проводится. Давайте, граждане, сами действуйте. Может, поможет. Интересно, кто-то из законодателей лично стоял в очереди в Росреестре? Я при переводе квартиры на себя стояла девять часов.

У меня еще оставалось время до начала приема в кризисной службе, и я решила позвонить Петру Аркадьевичу, чтобы узнать его новости и сообщить свои. И вообще-то мне на самом деле нужно срочно начинать работать над книгой об Аглае, то есть от лица Аглаи. Вчера я опять рухнула спать, не в силах что-то написать.

Петр Аркадьевич оказался неподалеку от моего местонахождения и предложил быстренько перекусить в ресторане.

— Только ничего сладкого! — воскликнула я.

— Супчик и салатик, Наташа. Ты же обычно не ешь суп, а надо. Для желудка полезно. Приезжай.