Чтение онлайн

— Из этой своей коллекции…

— Ты статую Свободы когда-нибудь видел?

Братец спросил, что это такое. Мне пришлось отвести его к компьютеру и показать. Андрей остался на кухне с нашей с Костей матерью и что-то с ней обсуждал. Я не слышала. Братец оглядел мою комнату и заметил, что мы бедно живем.

— Ты в компьютер смотри, — велела я, нашла статую Свободы. — Ну?

— У Аглаи была маленькая…

— Конечно, не в полную величину! — рявкнула я. — Ты копию этой статуи видел у Аглаи или нет?

— Видел, — уверенно сказал брат.

— Она по тебе ею врезала или нет?

Я кивнула на скрытый под одеждой синяк.

— Ею. Точно.

— И куда она ее потом дела?

Костя задумался.

— Пожалуй, бросила на тумбочку для обуви. Помнишь, у нее такая низкая у входа, на нее еще сесть можно, чтобы обуваться? Вот она по мне шарахнула и бросила ее туда. Она же не разобьется. Она же каменная.

— Пошли назад в кухню, — велела я, там отчиталась перед Андреем.

Он в задумчивости почесал щеку.

— Но ведь ты потом еще раз приходил, — напомнил Андрей, глядя на Костю. — Зачем тебя туда еще раз понесло?

Отвечала наша с Костей мать.

— От Аглаи я поехала домой. То есть вначале избавилась от вазы, а потом поехала. Костя уже был дома. Мы никогда в жизни так не ругались…

— Я не мог ей доказать, что убивал не я!

— Ты был уверен, что убила я, — напомнила уже весьма сильно охмелевшая мамаша.

— Зачем тебя туда снова понесло?!

— Я подумал: а вдруг она не умерла? А вдруг ей нужна медицинская помощь? Я же понимал, что ее не найдут до утра. То есть до дня. Ведь эта няня из своей комнаты не выходит. А из кухни и гостевого туалета с ванной коридор не видно. Я не знал, когда приходит домработница и приходит ли каждый день. Я вообще не знал, когда к ней кто приходит.

— Ты все-таки ее любил? — удивленно посмотрел на Костю Андрей.

— Нет, он думал, что если окажется спасителем, то Аглая это оценит и выйдет за него замуж. Женщины любят спасителей, — пояснила я, как профессиональный психолог. Потом вспомнила, как одна заочно знакомая мне девушка в Лондоне прочитала в журнале, что у спасенных мужчин тоже возникает чувство благодарности к женщинам-спасительницам и таким образом мужчину можно на себе женить. Но в реальности все может оказаться по-другому…

Я не стала рассказывать родственникам про Алену из Лондона и про отца Аглаи. Андрей, вероятно, эту историю и без меня знал.

— На саму Аглаю Косте было наплевать, но он потратил на нее время, силы и деньги. А тут появлялся шанс добиться цели. Так?

Костя кивнул.

— Я не смогла удержать этого идиота, — призналась мать.

— Кстати, а при чем здесь коридор? — вдруг напрягся Андрей.

Мы все в непонимании посмотрели на него.

— Ты сказал про коридор. Что из кухни и гостевого туалета не видно коридор. Он тут при чем?

— Аглая вначале лежала в коридоре, — сообщила моя мать. — Я ее нашла в коридоре.

Мы переглянулись с Андреем. Значит, она была еще жива? Ее можно было бы спасти, если бы наша с Костей мать вызвала «Скорую»? Аглая смогла доползти до кровати?

— Кстати, а как вы вошли в квартиру? — спросил у моей матери Андрей.

— Дверь была не заперта.

Андрей посмотрел на Костю. Он кивнул.

И ведь Твердохлебов попал в квартиру, потому что дверь была не заперта.

— Мама, а тебе не показалось подозрительным, что дверь открыта? Она, кстати, была просто не заперта или приоткрыта?

— Не заперта, — сказала мать. — Когда я уходила, я тоже ее не заперла. У меня же не было ключей, а там нет замка, который срабатывает при захлопывании.

— Вы до Аглаи дотрагивались?

— Нет. Но она не шевелилась, когда я вошла. Она… в общем, я посчитала, что она мертва. Но она могла быть без сознания. Я на самом деле не знаю.

Андрей повернулся к моему брату.

— Мама мне сказала про дверь. Ее так никто и не запер.

«Кто мог ее запереть?»

— Я спокойно вошел, то есть, конечно, не спокойно… Но вошел.

Костя потер виски руками.

— Давай уж быстро заканчивай, раз начал, — предложил Андрей, на этот раз мягким голосом.

— Ее не оказалось в коридоре. Я безумно обрадовался! Вы не представляете, как я обрадовался! Я ее позвал. Она не ответила. Я пошел ее искать. Она лежала на кровати, лицом вниз. Она была уже холодной…

— Что ты сделал?

— Вытер все отпечатки пальцев, как велела мама.

— Вспомнил! — хмыкнула мать.

— Нашел мамину брошь под вешалкой, забрал. Быстро ушел.

— А про камеру видеонаблюдения не подумал?

— Не подумал, — признался Костя.

— И я не подумала, — добавила мать. — У нас же их нет. Ну и вообще откуда нормальному человеку про них знать? Мы же не преступники!

— Что ты взял из квартиры? — спросил Андрей.

— Я… про статуэтку, которой меня била Аглая, и не подумал. И она мне в глаза не бросилась, когда я под вешалкой пытался брошь нащупать. Может, ее там уже не было? Вазу забрала мама…

— Что ты взял из квартиры?! — повторил Андрей.

— Он ничего не брал. Зачем ему было что-то брать?

— Деньги. Драгоценности. Ошейник собаки, — сказала я.

— Кстати, где была собака? — спросил Андрей, не обращая внимания на мои слова.

— Не видел. Не показывалась она. Я, кстати, про нее даже не вспомнил.

— Я ее тоже не видела, — вставила мать. — Может, испугалась убийцы?

— Ошейник ты взял или нет? — посмотрел на Костю Андрей.

— Нет. Я про него вообще не подумал. А там что, драгоценные камни?! Правда?

Мой единоутробный братец очень расстроился.

— Ты взял только деньги и драгоценности Аглаи?

— Деньги взял. Они же ей все равно больше не нужны. А драгоценности побоялся. У нее же дизайнерские были. И вообще, они мне на глаза не попались, и специально я их не искал. Куда бы я их дел? И куда бы я дел этот ошейник? Кстати, я его не видел. Наверное, был на собаке, а собака пряталась.

«Да, родственников не выбирают», — пронеслась в моей голове мысль. Но я в очередной раз порадовалась, что отец забрал меня от этих и я не видела их двадцать лет.