Чтение онлайн

– То есть как это "брякнулся", Николай Александрович?

– Очень просто. Свалился с Луны на Землю, и все.

– По всем правилам посадил ракету!
– возразил Одинцов.

– Не знаю таких правил, чтобы садиться в Черное море. Посадку считаю вынужденной, значит, аварийной. Следовательно, пилот Владимир Одинцов упал на своем снаряде и оказался в госпитале. Ну, а теперь рассказывай. Как себя чувствуешь?

– Отлично!

– Ну и хорошо... А зачем сюда прилетел? Кто позволил?

– Николай Александрович! Вы же прекрасно знаете... Расчетами доказ...

– Ничего не доказано. Я их не утверждал!
– Сандомирский резко махнул рукой.

– Но ведь расчеты-то существуют, Николай Александрович! Все вычисления показали, что можно использовать атмосферу для торможения. Использовать - и с полной безопасностью приземлиться. Надо было проверить на практике. Иначе нельзя, если мы хотим идти вперед.

– Разрешение на такой эксперимент было дано?

– Николай Александрович!..

– Не было. Так и запишем. А была такая посадка связана с риском для пилота? Была опасность потерять материальную часть?

– Вся наша работа связана с риском, Николай Александрович.

– Риск сведен к минимуму строгими правилами. А твоя попытка - риск непродуманный, необоснованный! Это вопиющее нарушение дисциплины! А еще лучший наш пилот!.. Ума не приложу. Выходит, что совершенно сознательно, невзирая на мой приказ, ты изменил маршрут и взял курс на Землю?

– Точно так!

– Зачем же ты это сделал?

– Не было другого выхода. Вы же никогда не дали бы согласия на такой опыт. А вопрос назрел. Решил пойти на риск.

– Какой же толк в твоей выходке? Что ты доказал? Посадил ракету на воду без серьезных повреждений? Допустим. Ну, а что дальше? Ведь ты же прекрасно знаешь: первая задача - высадка на Луне, а где там вода?

Одинцов опустил голову.

– Никакого смысла в твоей затее не было и нет, а дисциплина нарушена, и серьезно! И где? На внеземной станции! Анархия, произвол! Совершенно недопустимо!..

Одинцову нечего было возразить против этих справедливых упреков. Он сам знал, что дисциплина на внеземной станции была священной. Малейшее отклонение от нее могло повлечь за собой гибель людей и крушение всего. Он слушал горькие слова Сандомирского и не пытался возражать.

– И в какое положение ты меня поставил?!
– бушевал Сандомирский.
– Что мне теперь с тобой делать? Не могу же я прощать подобные вещи. Какой пример для других! Все развалится...

– Готов нести ответственность.

– И понесешь!.. Само собою понятно, что продолжать работу наверху тебе больше не придется...

На лице Владимира Одинцова изобразилось изумление.

– Да, да! Нельзя доверять космические корабли пилотам, которые позволяют самоуправство. Ракету перегонит на станцию Николаев. А ты, как выйдешь из госпиталя, отправишься в Одессу, на нашу земную станцию. Я поговорю с начальником. Подыщем для тебя дело на Земле. Потом видно будет.

– Отстраняете от полетов?
– вздрогнув от обиды, произнес Одинцов.

– Безусловно! Как бы хорошо я к тебе ни относился, но тут, братец, иначе не могу поступить. Служба есть служба!

– Есть...
– едва слышно произнес Владимир. Но жесткая, упрямая складка между бровями стала теперь еще виднее.
– Есть, товарищ начальник!
– повторил он сквозь зубы.
– А все-таки я прав, и мой полет не пройдет бесполезно.

– Что ты хочешь этим сказать?
– нахмурился Сандомирский.
– Опять за старое?

– Моя правота доказана. Теперь всем ясно, что космический корабль можно посалить на поверхность планеты, не потратив на это ни одного грамма горючего, если, конечно, есть атмосфера. Для полета на ЛУНУ мой опыт действительно не имеетзначения, а вот для другого...

– Для чего же именно, позволь тебя спросить?
– распушил усы Сандомирский.

– Я уже сказал: для дальнейших путей астронавтики. Стараясь во что бы то ни стало высадиться на Луне, мы только зря теряем время. Надо идти другой дорогой! Теперь всем ясно, что прежде всего надо лететь на Венеру. Если там есть вода, посадку можно сделать. А вода должна быть.

Сандомирский тяжело перевел дух:

– Надо лететь на Венеру или не надо - решат без тебя! Ты совершил серьезный проступок и летать вообще больше не будешь. Никуда!.. По выходе из госпиталя явишься к начальнику Одесской станции. Вот всё.

Владимир сделал протестующий жест, хотел что-то сказать, но, безнадежно махнув рукой, закрыл глаза и откинулся на подушку. Сандомирский молча вышел из палаты.

ГЛАВА IV,

в которой говорится о невзрачных камнях, порождающих замечательные идеи

Море утихло. Волны лениво набегали на берег, и снова на безоблачном небе сияло солнце. Набережную Ялты заполнила веселая и пестрая толпа отдыхающих.

Выйдя из госпиталя, Наташа Артемьева рассталась с Людмилой Николаевной и направилась в порт. Ей захотелось побывать на своем любимом месте. В конце мола, ниже маяка, была маленькая, обращенная к морю площадка, где камни создавали подобие скамьи. Отсюда было видно далеко-далеко вокруг, а если смотреть вниз, то становилось немного жутко. Каменная стена почти отвесно уходила в море. Сначала она ясно виднелась сквозь голубоватую, кристально чистую воду, дальше становилась темнее и, наконец, совсем исчезала в бездонной черной глубине. Здесь, на этой уединенной площадке, было хорошо оставаться одной со своими мыслями или, наоборот, безмятежно греться на солнце. Тут был любимый уголок Наташи. Здесь Владимир сказал ей однажды: "Наташа, вы необыкновенная!.."

Сейчас Наташе вспомнилось еще раз все, что было тогда: незабываемая встреча, упоительный майский вечер, прилетавшая откуда-то музыка.

Звуки давно умолкли, а вот этот человек становится все более близким: с каждой встречей, с каждым разговором, даже с каждой размолвкой и примирением. Перед ней опять возникло лицо Владимира. Мужественное, открытое, с чистыми мыслями. Такой не обманет, не предаст, не бросит в тяжелую минуту.

Именно на этой каменной скамье и нашел ее Сережа Николаев, обегавший всю Ялту, когда ему сказали, что Наташя ушла в город.

– Наталья Васильевна!
– крикнул он сверху, размахивая в воздухе фуражкой.
– Можно к вам? Я вас по всей Ялте ищу...

– Конечно, можно, - отозвалась Наташа.
– Спускайтесь сюда!

Юноша не стал утруждать себя длинным путем по лестнице, а одним прыжком перескочил через перила и очутился в Наташином убежище.

– Я видел Сандомирского...
– начал он.

– Ну?

– Плохи наши дела!
– продолжал Сережа, устраиваясь рядом на камне.
– Он был у Володи...