Чтение онлайн

— О, брат мой, каким-же жалким я стал. — сокрушенно проговорил Дэй, и из его глаз покатились слезы. — О, мой Кирфаэль, я не достоин этого имени! Что бы сказал мне Отец?

— Все хорошо, подмога прибыла. — попытался подбодрить его Феликс, но Дэй, казалось, совсем его не слушал. Облокотившись на посох, он опустил голову и замер.

— Ох, и попали же мы в западню. — раздался рядом голос Зено, и Феликс увидел, как она вместе с Эскером ведут под руки Серафиля. Голова наемника была запрокинута назад, а губы беззвучно шевелились в нескончаемых молитвах. — Вы, господин Феликс, тоже будете молиться? Честно сказать, за столько лет я не выучила не одной святой строчки, ну, разве что белланийскую «одаороз». Все как-то времени не было, а вот сейчас, видно, и пожалею об этом.

Только она это сказала, как со стороны белланийского воинства в одном порыве затрубили боевые рога, и камни содрогнулись под ногами спрятавшихся под скалой путников. Феликс выглянул из своего укрытия как раз вовремя, чтобы увидеть, как дюжина безобразных гигантов разом ринулась в бой. С дымящимися горбами на спине, они по-звериному, на четвереньках, мчались на заполонивших горизонт солдат противника. Издавая пронзительные вопли, от которых стыла кровь в жилах, они проскакали мимо их укрытия, и Феликс даже смог увидеть железные цепи, что тянулись за этими ужасными созданиями, а также святые символы и молельные ленты, которыми были украшены их тела.

— Ну и уродцы. — скривил лицо Рольф, который только что, вместе со всеми оставшимися членами отряда и лошадьми, пришел к укрытию. — Чего это они хотят? Их же сейчас всех того… покромсают только так. Я про этих вот, громил которые.

И правда, в одного из гигантов только что вошло длинное железное копье, выпущенное из ашурийской баллисты. Но тот даже этого не заметил, и продолжал свой неистовый бег.

— Голиафы не-живые, в человеческом понимании, а значит и убить их в принципе нельзя. — стала рассказывать Зено. — Они как кареты — будут ехать, пока не повредишь колеса или какую-нибудь другую важную деталь. Боли они не чувствуют, так что такие раны им нипочем.

— Мерзость. — поморщился Арель. — Чего только не придумают в своих гнилых лабораториях. Ты тоже, что ли, такие штуки делать умеешь.

— В теории… Ой, давайте укроемся, а то и нас сейчас зацепит.

— Кто нас зацепит? — не понял Арель.

— Ни «кто», а «что». — сказала Зено, и кивком указала на солдат ашура. — Сейчас так рванет, что все ваши драгоценные усы по ветру разлетятся.

Феликс нашел укромное место с небольшим природным окошком, похожим на бойницу, из которого хорошо проглядывалось все, что происходило впереди. Было видно, что голиафы уже почти подобрались к врагу, и перед ними уже выстроились бесстрашные ашурийские копейщики с тяжелыми ростовыми щитами, готовые сдержать натиск неведомых чудищ. Плотно сомкнув ряды, они ощетинили лес копий, которые действительно выглядели угрожающе. Но голиафам было все нипочем, и они неистово ревя набросились на оружие противника, подмяв под себя передние ряды. Несколько копий содрали с их спин тяжелые промасленные накидки, и все увидели, что к спинам чудовищ цепями примотаны железные пластины и разные острые стальные осколки. В этот же момент впереди сверкнула яркая вспышка, и один за другим раздались несколько мощных взрывов, разметав во все стороны раскаленный стальной мусор. Тут же раздались душераздирающие крики и вопли. Ашурийцы визжали и истекали кровью, многие были оглушены взрывом, и метались из-стороны в сторону, растеряв оружие и стукаясь лбами друг с другом.

— Всегда хотела увидеть, как сражаются белланийские военные семьи. — проговорила Зено, которая стояла рядом. Тут же находились Эн, Милу и Арель, которые теперь успокаивали испуганных взрывами лошадей.

— Так это… ходячие бомбы? — догадался Арель, параллельно борясь с рвавшимся из его рук конем. — Неплохо это они придумали.

— Бомбы — это лишь полбеды. Беды, разумеется, не для нас, а для них. — ответила Зено. — В голиафах, если хотите знать, есть еще один интересный фокус. Если, конечно, они его применили… Да, смотрите, вот они!

Феликс снова посмотрел вперед, хотя и так знал, что увидит. Из разорванных тел великанов высунулись узорчатые клинки, разрезая изнутри плоть. В гуще алого дыма и огня стали показываться облитые кровью женщины, от которых к телам мертвых великанов тянулись длинные отростки, напоминающие пуповины. Не ведая жалости и страха, эти женщины тут же вступили в битву, разя испуганных и оглушенных противников. Командиры ашурийцев кричали на своих подчиненных, подзывая задние ряды, но войска противника уже поддались панике и их строй начал рассыпаться. Видя это, командиры приказали выйти вперед новым солдатам, которые еще могли сражаться. Подступила новая волна врага, которая стала расстреливать ведьм из арбалетов. Болты врезались в тела залитых дымящейся кровью женщин, но те упорно продолжали размахивать своими святыми клинками, не обращая на снаряды никакого внимания. Двигались они изящно, но при этом было в их телодвижениях что-то не живое, некий повторяющийся ритм, который можно было увидеть лишь с большого расстояния. Тут один из командиров ашурийцев додумался, наконец, обрубить пульсирующие отростки, и первая ведьма упала замертво. Другие солдаты, заметив это, последовали примеру своего командира, и стали так же разрубать соединяющие ведьм и трупы великанов нити. Окровавленные женщины стали падать без чувств, роняя оружие, но их стройные тела при этом стали пухнуть и раздуваться, словно подступающее тесто. И вот, один из трупов с гулким хлопком разорвало, окатив ближайших солдат брызгами кипящей крови. Снова раздался визг и крики. Доспехи солдат плавились, и они на ходу сбрасывали их, только бы спастись от невыносимой боли, причиняемой алхимической кровью. Воздух наполнился алыми испарениями, в которых раздавались отчаянные крики и стоны умирающих солдат.

С другой же стороны кратера белланийцы с мрачным равнодушием наблюдали за страданиями врага. Феликс даже смог восхититься их слаженным спокойствием и военной выправкой, словно это были не живые люди, а шахматные фигуры в руках прославленного гроссмейстера. Пока их противник был занят голиафами, они выкатили вперед еще несколько военных, несущих разрушение и смерть машин. Это были огромные катапульты с одним единственным, водруженным посередине, большим стальным колесом, утыканным острыми шипами. Один только вид этих смертоносных механизмов заставлял стыть кровь в жилах, а сознание рисовать в голове ужасные картины бедствий, которые они могли нанести.

И вновь раздались протяжные боевые горны, обозначая приказ начать атаку. Единовременно с этим звуком, одетые в красные доспехи инженеры потянули за рычаги этих хитроумных механизмов, и стальные колеса со свистом и искрами рванулись с места, подняв сноп каменной крошки и стеклянной пыли. Они мчались во весь опор на врага, подпрыгивая на кочках, и высекая все новые искры, оставляя за собой шлейф из едкого дыма и мелких, сверкающих на солнце, осколков стекла. Феликс и опомниться не успел, как рядом с их укрытием пролетело одно из таких колес смерти, громко дребезжа, словно мешок, набитый металлическим ломом. Вражеские предводители, только успевшие построить своих солдат, начали выстраивать новую линию обороны, чтобы остановить движущиеся на них орудия. Вперед вышли закованные с ног до головы в громоздкие доспехи щитоносцы, которые водрузили перед собой невероятные по размеру и тяжести чугунные щиты. Их было не больше сотни, но и этого было достаточно, чтобы остановить несколько диких колес. Некоторые из этих сильных воинов, что неправильно распределили свои силы и угол щита, упали, других смяли неудержимые смертельные снаряды. Но не успели ашурийцы порадоваться своей первой победе, как на головы щитоносцев посыпался град из зелий, выпущенных из катапульт, а те колеса, что были остановлены, внезапно взорвались, окатив врага раскаленными осколками железа. Некоторые из этих острых снарядов даже долетели до укрытия, где сидел Феликс, со звоном стукнувшись о камень. А впереди плотная стена огня скрыла от глаз то, что стало с закованными в латы воинами, но приглушенные металлические крики говорили о том, что большая их часть была повержена.

Чаша терпения вражеских командиров была переполнена, и они пустили часть своего войска на белланийцев. Что это за горстка выскочек, что посмела выступить против многотысячного воинства великого Ашура?! Вперед выступили колесницы, запряженные бронированными зверями, и конные отряды, а за ними, неспешной походкой, переступая тела мертвых солдат, последовала пехота, сомкнув щиты и подняв их над головами, чтобы защититься от стрел. Такого количества солдат было бы достаточно, чтобы разбить армию, втрое превышающую ту, что сейчас стояла на возвышенности.

— Они не знают. — с придыханием проговорил Феликс, наблюдая как стройные и свежие солдаты Ашура и их союзники идут на врага. На его лице появилась улыбка, и он посмотрел на белланийцев. — Они не еще не знают!

— Чего не знают-то, господин Феликс? — спросил растерянный Милу.

За место слов Феликс лишь указал на белланийцев, которые теперь выстроились в несколько рядов, оставив между собой широкие проходы. В этот момент дневной свет будто бы стал ярче, и свинцовые тучи разошлись, пропуская золотые лучи, которые упали на застывших, словно статуи, солдат Белланимы. Между ровными рядами безликих солдат появился белый всадник, с развивающимся знаменем Стелларии и золотым рогом. Поднеся его к губам, он затрубил, и звук этот разнесся по земле и небу, заставляя воспылать кровь и наполняя сердце Феликса великой отвагой.

Задрожала земля, грянули новые звонкие трубы, со всех сторон послышался топот, и несметная волна всадников хлынула меж рядов белланийцев. Тысячи коней мчались что есть сил на врага, и над поляной разносились воодушевляющие мелодии, выпускаемые из золотых труб святых капелланов. Сотни разноцветных знамен поднялись вверх, и белый всадник, которым мог быть лишь главным знаменосцем империи, поднял флаг Стелларии выше других, тоже ринулся вперед, обгоняя передние ряды и ведя за собой воодушевленное войско. За ним, плотным строем, мчались еще несколько наездников, один из которых был облачен в золотые латы, а рядом с ним реяло знамя императорской семьи Леонхардов.