Чтение онлайн

– Я – нет, а вот Эль-Кор как раз оттуда родом, – ответил финикиец и указал на своего младшего товарища. Туда же устремились все взгляды, и юноша так зарделся от смущения, что это стало видно даже в полумраке.

Все тут же потребовали объяснений, и Эль-Кор рассказал, что жил с родителями в маленьком поселке, недалеко от моря. Три или четыре года назад он вместе со старшей сестрой и еще одной девушкой пас коз, когда вдруг налетели кочевники на конях. Их троих захватили в плен, девушек увезли в свое племя, а его привели на берег моря, где стояли лодки, и продали египтянам, которые и увезли отрока в поселок. Он хорошо помнил, что стоянка лодок находилась рядом с очень большим селением (понятия «город» в их племени не существовало).

– И сколько времени тебя везли на лодке? – громко спросил Кумик.

– Три дня.

– А в какую сторону?

Юноша повернулся спиной к морю, зажмурился и уверенно провел рукой справа налево. Значит, его племя жило на берегах Великой дуги. Однако Вальтиа и другие скептики не унимались.

– Твоя Великая дуга далеко от наших земель, мы про нее и не слышали. Откуда ты знаешь, что с ее берегов мы сможем добраться домой?

Тогда Кумик рассказал интересную историю. Он, еще отроком, вместе с отцом побывал в городе Вавилоне, а оттуда по большой реке Евфрат спустился к Бирюзовому морю.[39]

– Мой дом на берегу великого Евфрата! – воскликнул Гато.

– А я всю жизнь рыбачил на этом море, – добавил Нафо.

Отец Кумика, опытный кормчий, вместе с несколькими купцами из Силона, собирался нанять корабль и плыть в далекую, сказочно богатую страну Инд. Они поплыли по Бирюзовому морю, но в пути отец и сын заболели лихорадкой, и им пришлось остаться в портовом городе Ахурамаза,[40] а их товарищи продолжили путь. Когда же наступило выздоровление, уже кончился сезон попутных ветров, а корабли с обратными ветрами возвращались из Инда. Финикийцам пришлось возвращаться домой ни с чем, но Кумик хорошо запомнил: их порт находится на берегу пролива,[41] соединяющего Бирюзовое море с Великой дугой.

– Следовательно, идя вдоль Великой дуги, мы достигнем и Бирюзового моря, и устья Евфрата. А по реке мы можем подняться до Вавилона, откуда есть караванные пути во все страны света. И все это время мы будем удаляться от Черной земли.

Свои объяснения финикиец сопровождал начертанием на песке карты, вид которой был понятен даже неграмотным товарищам. Теперь большинство было уже на стороне смелого проекта. Но только теперь Нафо догадался спросить:

– Кумик, а кем ты был до рабства?

– Кормчим на торговом корабле, – просто ответил финикиец.

Этот ответ окончательно убедил скептиков. Такие мореплаватели хорошо знают свет. Вальтиа остался в одиночестве, но сердце у него не лежало к этому решению. Словно оно предчувствовало какое-то несчастье. Паладиг объявил об окончании совета, завтра чуть свет нужно уходить на юг, к кончику азиатского пальца.

И тут Кумик сделал неожиданное предложение. Поскольку пустыня позволяет двигаться только вдоль берега, то лучше продолжить путь не пешком, а на лодках.

– Во-первых, это вдвое быстрее, ведь при попутном ветре можно идти под парусами днем и ночью, не останавливаясь для отдыха. Во-вторых, с нами много тяжелых вещей, а лодки понесут их сами. А в-третьих, и это главное, если мы встретим врагов, вроде кочевых племен, о которых рассказал Эль-Кор, мы сможем, не ввязываясь в бой, уйти подальше от берега.

Услышав это предложение, многие азиаты даже удивились, как сами не дошли до такой простой и удачной мысли. Правда, кое-кто напомнил о только что пережитой буре, но финикиец сказал, что вблизи от берега такой опасности нет, лодки всегда можно вытащить на сушу. Вальтиа напомнил, что все они – не моряки, но Кумик уверил, что уже через три дня все освоятся и будут не хуже опытных лодочников. Паладиг даже пожалел о сожженной лодке, но Кумик и Нафо заявили, что сумеют устроить так, чтобы и трех лодок хватило с избытком.

– Наконец, если плыть нам почему-нибудь не понравится, мы в любой момент бросим лодки и пойдем пешком. А вот наоборот попробуйте-ка сделать!

Общим смехом закончился первый день пребывания в Азии, и все спокойно заснули в самодельных шатрах.

Глава II

ПЕРВАЯ РАЗЛУКА

Рассвет застал путешественников за нервной суетой. Все вещи, кроме оружия и кувшинов с водой, были сложены в одной лодке, причем Кумик тщательно следил за укладкой и креплением клади. Сверху лодка была покрыта, как палубой, парусами и канатами, лишь на носу и корме были оставлены небольшие места для двух человек. Поскольку суденышко стало тяжелым и неустойчивым, вдоль бортов были привязаны все лишние мачты и реи, а поверх них – опустевшие кувшины с притертыми крышками. Благодаря таким хитростям плавучесть лодки заметно возросла, а подвижность уменьшилась, поэтому «сухогруз» был взят на буксир двумя другими лодками. На них установили и закрепили мачты и реи, повесили по парусу. Из-за неумелых действий новоиспеченных моряков работа тянулась долго.

После этого Кумик стал распределять по местам гребцов, чередуя самых сильных с более слабыми. На кормовых веслах должны были сидеть Нафо и сам Кумик. Двух хороших пловцов с простыми веслами усадили на заднюю лодку, их задачей было только удерживать суденышко от качки. Всем не терпелось выйти в море, но финикиец начал учить товарищей быстро спускать и поднимать паруса, но это даже на суше поначалу выходило плохо, а ведь на воде от минутной оплошности могла наступить целая катастрофа. Под руками Кумика канаты свивались в какие-то сложные узлы, суть которых понять было непросто, а пальцы азиатов путались, наступало нервное раздражение. Однако Нафо подтверждал, что с морем шутки плохи.

Как-то само собой получилось, что все распоряжения отдавал Кумик. Паладиг хмурился, но послушно выполнял команды. В душе ассирийца происходила борьба, но сознание собственного невежества в морском деле все крепло. Наконец, предводитель заявил, что на воде следует командовать опытному кормчему, и предложил старшим в плавании сделать Кумика. Товарищи уставились на Паладига с нескрываемым удивлением. Предложение было дельным, единственно разумным, но ведь всем была еще со времен подготовки мятежа известна властность ассирийца. И чтобы он добровольно согласился передать власть, хотя бы частично, кому-то другому?.. Тут что-то кроется. Никто не знал, что на Паладига сильно подействовали его промахи вроде предложений идти вдоль Нила, или направить путь в горах в западню, или, как вчера, двинуться вдоль Лазурных вод на север. Это делало честь предводителю, ведь большинство лидеров предпочитает упорствовать в своих заблуждениях, а не признавать их.

Кумик же ничуть не удивился, он сам ожидал подобного предложения. Получив официальное начальствование, финикиец заставил своих матросов согласованно запрыгивать в лодки и выскакивать, сохраняя их равновесие. Только повторив это упражнение десять раз, новый кормчий (или командующий эскадрой?) скомандовал отплытие.

Однако Паладиг, пока все находились на суше, возобновил свое командование. Следовало думать о возможной погоне. Сбить египтян с толку имитацией гибели беглецов в волнах во время бури было немыслимо: слишком много следов оставлено на пляже и на вершине обрыва, все не уничтожишь. Оставалась возможность направить погоню в ложном направлении. Поскольку путь на север был для непосвященных самым логичным, следовало имитировать именно его. А что касается водного пути, то обгоревшие остатки досок должны были показать преследователям, что «корабли сожжены». Ведь египтяне видели, как беглецы топили лишние лодки, вот пусть и думают, что больше судов не осталось, а беглецы выбрали для спасения сушу. Паладиг велел десяти товарищам обуться, подняться на равнину и идти, оставляя отчетливые следы. На песке отпечатки могут исчезнуть уже за сутки, поэтому следует особенно стараться на щебне и сухой растрескавшейся глине. По дороге нужно бросить что-нибудь ненужное: окровавленную тряпку, порванную трофейную сандалию, кожуру от банана. Отойдя примерно на три стадии, азиаты остановились у края песков и пошли обратно, задом наперед. Если египтяне придут вскоре, они насчитают около двух десятков беглецов, а если позже – декорация будет уже не нужна. Важно выиграть несколько дней. Вернувшись, моряки тщательно уничтожили все следы передвижения лодок к воде, оставив лишь одну полосу от воды до пепелища. Что касается следов от множества ног на пляже, то об их уничтожении позаботился прилив.

Теперь можно было отплывать. Азиаты не заставили себя упрашивать: мгновенно лодки сползли в стоявшую уже высоко, благодаря приливу, воду. Штормовые волны уже стихли, была лишь мертвая зыбь, но приливное течение заметно несло лодки к северу, словно египетское море не желало выпускать врагов своих хозяев. Впрочем, вчерашняя школа гребли принесла плоды, азиаты довольно быстро приспособились к согласованным действиям благодаря равномерному счету кормчих. А вскоре прилив ослабел, и плавание стало более свободным. Уже через два часа усердной гребли лодки миновали узкий пролив между Азией и гостеприимным островом. Возбуждение азиатов достигло предела: если нападение египтян с моря еще возможно, то оно произойдет сейчас, когда пролив можно перекрыть с обеих сторон. Но ничего не произошло, и лодки вырвались на простор. Здесь их подхватил легкий ветер, и однообразный пустынный берег потянулся по левому борту.