Чтение онлайн

– Вот именно, - отрезал Ацилий.
– Я не стану прятаться, когда есть возможность нанести удар.

– Я все-таки присяду, - Клодий покачал головой и, придирчиво осмотрев кресло на предмет возможной грязи, аккуратно в нем умостился.
– Что ж, смело. Но одной смелости маловато. Нужно кое-что получше и поубедительней твоих речей, которыми "Аквила" забивала эфир, пока вы удирали с Цикуты. Какой-нибудь несокрушимый аргумент, способный завоевать души плебеев.

– У меня, - Курион оперся о столешницу, почти нависая над трибуном, и прищурился, - есть воскресший наварх триремы "Севера". И призрак самой "Северы", если придется. Как тебе это?

– О!
– Клодий откинулся на спинку кресла, уходя из-под психологического давления.
– Неплохо для начала. Но чтобы это сработало, тебе нужно подготовить почву. История с "Северой" случилась десять лет назад, чтобы о ней вспомнили и заговорили, нужно время. И доступ к информ-системам Республики. То, чего у тебя нет - ни первого, ни второго.

– Или, - Ацилий подхватил, продолжил и развил мысль, словно только этого и ждал, - мне нужен союзник. Народный трибун подойдет.

– Предлагаешь мне стать орудием для достижения твоих целей, мятежный Курион?

– Просто возвращаю долг, - пожал плечами патриций и добавил: - Ведь из меня ты такое орудие выковал. Так что будем теперь на равных. Мятежный Клодий Пульхр.

Клодий поднял глаза и улыбнулся искренней и чистой улыбкой, такой же неуместной на его смазливой физиономии, как весталка в секторе рекреации. Или патриций в коннект-капсуле.

– И как давно ты понял, мой Гай?

– К сожалению, не так давно, как следовало бы. Верно, я действительно был туповат, пока мне череп не просверлили.

– Не печалься, ты же живорожденный. Тебе простительны ошибки, - вздохнул Клодий.
– И заблуждения. Но зато теперь ты точно знаешь, что из себя представляют плебеи, чего они хотят и как обратить их желания в их же пользу. Ну, и наши с тобой желания тоже. Значит, летим на Лаций. Народный трибун на мостике призрака триремы "Севера"... м-м-м, что за зрелище будет! Может, нам повезет, и Гая Клавдия просто хватит удар?

– Ты со мной, - Ацилий не спрашивал, он просто уточнял. Чтобы удостовериться.

– О да, - трибун кивнул.
– А ты - со мной. Наконец-то.

Курион на миг заколебался, но протягивать руку для пожатия все-таки не стал. Клодий понимающе фыркнул. А потом резко посерьезнел, даже как-то посерел:

– Гай, понимаю, это глупо, но... Можешь не верить, но я и в самом деле не думал, что дойдет до казни. Тетя Корнелия и девочки... Старый fellator клялся ларами, что их это не коснется. Я действительно не знал, пока не стало поздно, и никакое вето уже не могло им помочь.

– Знаю, - после недолгого молчания сказал Ацилий и все-таки протянул ему руку.
– И - благодарю. За твое вето. Идем, ошарашим моих плебеев.

В Зимнем Мире бушевала метель. Эта свирепая снежная буря была лишь бледным отражением смятения в душе у Фортунаты. Она снова ничего не понимала в этой жизни. Уже в который раз.

Она-то думала, что Ацилий шутил насчет союзничества с сукой-Клодием, по-своему, по-патрициански, по-живорожденному. А он и в самом деле замирился с народным трибуном, словно тот не предатель никакой. Вроде как у них в Сенате недоразумение вышло, которое теперь, к общему удовольствию, разрешилось полюбовно.

Кассия в воображении своем рисовала суку-Клодия - мерзким, лысым, полубезумным уродом, эдаким человекоподобным инсектоидом, если которого пристрелить, то лишь зеленая слизь брызнет в разные стороны. А на деле он оказался красивее всех амикусов, каких бывшей манипуларии видеть довелось. Ладный такой, белокурый, голубоглазый, словно живьем сошедший с рекламной проекции. Был бы и в самом деле тружеником сектора рекреации, пользовался бы бешеным успехом. Фортунате же больше всего хотелось вбить нахальную ухмылочку суки-Клодия ему же в глотку вместе с зубами и губами.

Но Гай Ацилий сказал: "Этого делать нельзя. Теперь он наш союзник и соратник". И очень предусмотрительно взял с дестинаты слово не калечить Публия Клодия любым способом.

– И за это живую лисицу пообещал завести на Тиррене. Представляешь, Руфус? Ты не обижайся только, хорошо?

Виртуальный лис и не думал таить злость на хозяйку его мира. Напротив, он положил голову ей на колени и глаза хитрющие прикрыл. Мол, вот еще, была охота ревновать!

Так они и сидели в шалаше из еловых веток -- Кассия и Руфус, смотрели на снежную круговерть, слушали, как гудит ветер где-то там, наверху, в серой мгле.

– Я побоялась, что в реале отмочу чего-нить непотребное. Плюну в суку-Клодия и по его смазливой морде разотру. Вот к тебе сбежала, пока злость не уймется.

Руфус выразительно шевельнул пушистыми ушами.

– Как думаешь, я когда-нибудь пойму, что у моего Гая в голове делается, когда он такие штуки откалывает? Это потому, что он живорожденный, или потому, что сенатор?
– размышляла девушка, неторопливо поглаживая роскошную рыжую шубу своего любимца.
– А с другой стороны, Северин же меня не убил из мести, верно? Хоть он и Фурий. Правда, я не думаю, что когда-нибудь смогу простить суку-Клодия.

Хитрый лис чуть слышно заворчал, словно даже сквозь сон выражал полнейшую солидарность в вопросах мести всяким предателям. Да, надо, но с умом и со смыслом.

– А вдруг он моего Гая снова обманет?

Но Руфус совсем уж по-домашнему свернулся в клубок и спрятал черный нос в пушистый хвост. Метель его окончательно убаюкала, было ясно, что пока она не уймется, лис не собирался покидать своего теплого укрытия.

– Вот это ты правильно придумал, - похвалила его Кассия.
– Пусть минует наша буря, а там поглядим. Надо будет суку-Клодия размазывать по обшивке, или пусть живет. А я тебе подарю и Весну, и Лето, и Осень -- чтобы полный цикл. И подружку-лисичку. Будете бегать вместе, растить лисят... Слышь, Руфус, пусть у меня будет сто живых лисиц, я тебя не забуду и не предам, так и знай. Честно-честно.

Руфус знал. Лисы, вообще-то, отлично разбираются в людях.

– По всему выходит, что в моем летучем бестиарии пополнение, - сказала Ливия, немного нервно косясь куда-то в сторону, за пределы конуса связи.
– К нам присоединился целый народный трибун. Ты меня очень обяжешь, Марк Фурий, если поставишь для него табуретку на мостике "Целеры".

Фурий кивнул, изо всех сил сдерживая ухмылку.

– ... заднескамеечники, мой Гай...
– донеслись до наварха "Целеры" обрывки какой-то горячей дискуссии, кипевшей, по всей видимости, за спиной у Аквилины.
– Заднескамеечники, которых равно игнорировали и твой патер фамилиас, и мой, покусай их обоих Цербер. Не уподобляйся хоть сейчас поколениям безупречных и брезгливых Курионов. Нам хватит сил, чтобы наловить количество заднескамеечников, потребное для кворума...