Чтение онлайн

Кай предпочёл бы запомнить без напоминания, ведь когда сдвигал неуступчивую железку, от напряжения чуть не сводило палец.

При виде его усилий Сантьяго качнул головой:

— Это движение поупражняешь. Важно, чтобы оно тебя не сковывало.

— Но, как я понимаю, там, на арене, снимать револьвер с предохранителя придётся лишь однажды, — попытался Кай возразить.

— Бывает, что ни разу не приходится, — усмехнулся Сантьяго, — а бывает, что и много раз — если хочется поиграть на нервах соперника.

— Не хочу я играть на нервах Поллака, — вздохнул Кай, — мне бы убить его поскорее... — и сам подивился откровенной агрессивности собственных слов.

— Отлично, что ты это осознал. Единственное что, чем быстрее хочешь, тем медленнее получается. Не всегда, но общий закон таков. Итак, после всех тренировочных выстрелов — поработаешь с предохранителем.

Кай согласился, и Сантьяго переключил его внимание на курок и спуск. Курок взводился с известным усилием, зато спусковой крючок нажимался мягко.

— Прекрасно, — возрадовался Сантьяго, — сопернику будет непросто заметить, когда последует выстрел.

— Будет включать защитное поле, почём зря?

— Ну, это уж от него зависит, — счёл нужным отметить Сантьяго, — а вот тебе придётся повнимательней контролировать палец на спуске. Чтобы почём зря не потратить пулю, ага? — Кай кивнул. — А что взвод не автоматический, это к лучшему. Понял, почему? — Сантьяго подмигнул.

— Чтобы в случае ошибки не просадить всю обойму?

— Точно. Хорошо формулируешь.

Эх, только бы и движения соответствовали точным формулировкам...

— Постарайся теперь взвести курок, не нажимая на спуск, но и не убирая с него пальца, — посоветовал Сантьяго, внимательно следя за движениями Кая. — Не вышло, попробуй ещё раз. Теперь сносно, но продолжай

Надо же: получалось-то через раз. Каю стало неудобно за свою криворукость, но он продолжал щёлкать револьверным механизмом с тем же плачевным результатом.

— На такой ерунде даже опытные стрелки прокалываются, — успокоил его Сантьяго, — правда, ерунда важная: револьвер из-за неё может заклинить.

— Как, совсем?

— До конца поединка.

Скверное дело, подумал Кай. Впрочем, с каждым случается. Не я первый...

— А ничего, что я сейчас привыкаю к револьверу без патронов? — испугался он внезапно, — буду отлично готов слушать эти сухие щелчки, а оно как бабахнет!..

— Бабахнет, — подтвердил Сантьяго, — да и не в одном звуке дело. Не забывай об отдаче от выстрела. Стрелки, чересчур изнеженные долгой стрельбой из бластера, жёсткий механический огнестрел так и норовят уронить. Не уподобляйся им в этом, если жизнь дорога. Понял меня, Майк?

Кай обещал не уподобляться. Слава космическому Разуму, гибельных навыков пользования изнеживающими бластерами он покуда не наработал. Может учиться, как с чистого листа, не переучиваясь.

Итак, эта чёрная 'менора' при нажимах на спусковой крючок будет громыхать, как молния в руках Шема — невменяемого божества ксенокультуры Сид. И будет вырываться на свободу из непослушных пальцев, подобно той же молнии, потихоньку взятой поиграть его младшим братом. Брат остался безымянным, так как не справился с отдачей как раз накануне наречения имени.

Грустная история, которую важно не повторить.

— Но к сухим щелчкам тоже привыкай, — съязвил Сантьяго, — когда револьвер даст осечку, звук будет почти идентичным.

До чего смешлив этот латинос!

Привал длился около часа, и всё это время Кай вертел в руках 'менору'. Щёлкал то предохранителем, то курком и спусковым крючком, а потом научился нажатием большого пальца выкатывать барабан к осмотру.

— Думаю, я уже привык, — сказал он Сантьяго где-то на середине привала.

— Не в тебе дело. Важно, чтобы руки привыкли, — возразил тот, — посему, ощупывай дальше. А пока руки осваивают оружие, ответь-ка мне...

И Сантьяго сообщал что-то из теории. Хотя чаще спрашивал — и тогда невесть откуда задержавшимися в его памяти полезными истинами делился сам Кай.

О чём истины? О том, что между взводом курка и спуском следует делать паузу, что держать револьвер надо прямо (хотя многих неодолимые силы влекут сваливать его на бок, либо уводить назад), что для взведения курка и его спуска стоит пользоваться силой кисти и предплечья правой руки — причём исключительно ими.

— А я думал, — в ответ на последнюю истину пробормотал Кай, — что я буду весь стрелять, а не только мои кисть и предплечье.

— Убивать Кулака ты будешь и правда весь — всей своей волей и сердцем. Для этого ты весь целиком вылетишь из ствола — вместе с пулей, чтобы помочь ей свершить твой приговор. Но взвод курка и нажатие на спуск всё равно доверь кисти с предплечьем.

Подумав, Кай согласился, что проведенное тренером различие имеет глубокий смысл, причём как практический, так и философский. К другим советам Сантьяго с этих пор он и не пытался придраться, принимал просто как истины, обязательные к исполнению. Времени дефицит, сопротивляться попусту — решительно некогда.

Итак, в момент взвода курка придётся слегка сваливать 'менору' на правый бок, но затем снова выпрямлять. Непостижимо, но будет сделано. И придётся преодолевать искушение хорошо прицелиться: револьвер — он не снайперская винтовка. И помнить, что начальная дистанция в двадцать шагов Кулаком держаться не будет. Уж ему-то, как никому другому, выгодно сократить дистанцию — чтобы помочь себе кулаком. И стоически принимать возможность осечки, не поддаваясь панике. Осечка в револьвере исправляется движением барабана при следующем нажатии на спуск — в том-то и основное счастье револьверной конструкции.

Но вот разум Кая достаточно опух от стрелковых премудростей, чтобы скорей возжелать перехода к опасной стороне тренировки (к отвратным шпанкам? Да хоть бы и к ним — всё равно ведь нависают!), а руки в достаточной мере познакомились с 'менорой', чтобы по кивку Сантьяго ловко её зарядить. Откинуть барабан, вставить обойму, защёлкнуть барабан в раму и лишь после того осознать: в ладони теперь грозная сила. Бесцеремонности в ощупывании больше она не потерпит.

— Поднимаемся, — скомандовал Сантьяго, — идём к тиру.