Чтение онлайн

– Я понимаю. Твоя просьба ничего не будет значить, пока не будет вакансии. Не будем гадать. Если у нас в распоряжении всего час, давай используем его на полную катушку. Рассказывай о себе, Джонни.

– У меня все хорошо, - сказал я вроде бы ничего не значащую фразу, но тут же подумал, что мне действительно нравится моя жизнь. И еще я подумал, что это просто счастливый случай - отец попал к "сорвиголовам". Там мои друзья, и там ему будет лучше, чем где бы то ни было. Ребята позаботятся о нем, ограждая по мере сил от опасности. Надо послать телеграмму Эйсу. Отец такой человек, что не признается в нашем родстве...
– Отец, как долго ты уже на службе?

– Чуть больше года.

– И уже капрал!

Он погрустнел.

– Сейчас в Мобильной Пехоте люди быстро растут.

Я понял, что он вспоминает тех, кто погиб, и попытался отвлечь его от мрачных мыслей:

– Но тебе не кажется, что ты... ну как бы это сказать... ну, не очень подходишь по возрасту к тому, чтобы воевать в пехоте? Ведь можно служить на флоте или заняться математикой в отделе расчетов.

– Я хотел пойти в Мобильную Пехоту и добился своего!
– сказал он гордо.
– В конце концов, я не старше многих других капралов и сержантов. И вообще, сынок, тот факт, что я на двадцать два года старше тебя, вовсе не означает, что я должен кататься в инвалидной коляске. У возраста есть свои преимущества.

Я знал, о чем он говорит. Припомнил, как сержант Зим выдавал те самые "игрушечные" шевроны прежде всего тем, кто постарше. И с отцом наверняка обращались в лагере не так, как со мной. Его взяли на заметку как потенциального капрала еще до того, как он вышел из лагеря: армия всегда испытывала недостаток в опытных, солидных сержантах и капралах. Я вдруг подумал, что один из главных принципов строения армии - патернализм.

Я не стал спрашивать, почему он захотел именно в Мобильную Пехоту. И почему получил назначение на мой корабль. Я просто почувствовал себя счастливым - таким, каким никогда не был даже в детстве, когда отец меня хвалил. И я не спрашивал, почему он пошел на службу. Мне казалось, что причину я уже знаю. Мама. Никто из нас не касался этой темы.

Я резко сменил тему разговора.

– Расскажи, как ты жил все это время. Где был и что делал.

– Так... обучался в лагере Сан Мартин...

– Вот как? Значит, не в Курье?

– Нет. Мартин - новый лагерь. Правда, порядки, насколько я понимаю, те же, что и в старых. Только срок обучения у нас был на два месяца короче обычного - не было выходных. После лагеря сразу попросился на "Роджер Янг", но не получилось. Попал на другой корабль, к "Волонтерам Макслоттера". Хорошие ребята.

– Да, я слышал.

– Вернее, они были хорошими. Я совершил несколько выбросов с ними, многие из них погибли, и вот теперь я здесь...
– Он посмотрел на свои шевроны.
– Я уже был капралом, когда мы выбросились на Шоэл...

– Ты был там?! Но ведь я тоже?
– Непривычное теплое чувство охватило меня: никогда в жизни я не был ближе к отцу, чем сейчас.

– Я знаю. То есть я знал, что ваш отряд был там. Мы дрались примерно в пятидесяти милях от вас. Может, и ближе. Мы приняли на себя, наверное, их основной удар. Они вдруг полезли из-под земли десятками, а может, и сотнями - нам казалось, что земля кипит... Отец пожал плечами:

– Так я и остался капралом без отделения. Наши "волонтеры" понесли такие потери, что отряд решили пока не восстанавливать. А меня наконец послали сюда. Правда, была вакансия у "Королевских медведей", но я шепнул словечко офицеру-распределителю, и, представь себе, именно в этот момент пришло сообщение о вакансии на "Роджере Янге". Вот так все и получилось.

– А когда ты пошел на службу?
– спросил я и тут же понял, что не следовало задавать этот вопрос. Но мне хотелось уйти от разговора о несчастных "Волонтерах Макслоттера" - я слишком хорошо знал, что такое быть живой частицей погибшей команды.

Отец тихо сказал:

– Почти сразу после Буэнос-Айреса.

– Да. Я понимаю.

Отец несколько секунд молчал, потом сказал с необычной мягкой интонацией:

– Я не совсем уверен, что ты понимаешь, сынок.

– Что?

– Ммм... не так легко все объяснить. Конечно, гибель мамы сильно повлияла на мое решение. Но я пошел в армию не для того, чтобы отомстить за нее. Разве что отчасти. На меня больше повлиял ты.

– Я?

– Да, сынок. Ведь на самом деле я лучше твоей матери и даже лучше тебя самого понимал, зачем ты решил пойти на службу... Быть может, гнев мой был так силен оттого, что ты совершил поступок, который должен был сделать я. Я это чувствовал, но тогда не смел признаться даже себе... Но и ты не был главной причиной того, что я пошел на службу. Ты... как бы это сказать... только нажал на взведенный курок. И помог выбрать род войск.

Он помолчал.

– После того как ты ушел, меня все чаще охватывала беспричинная тоска, я даже был на грани депрессии, так что пришлось обратиться к гипнотерапевту. Но врачи не помогали, и меня спасала только работа... Смерть мамы словно освободила меня, и я понял, как должен поступить. Дело я передал Моралесу.

– Старику Моралесу? А он справится?

– Должен. У него нет другого выхода. Я передал ему изрядную долю акций. Остальные отложил для тебя - если когда-нибудь захочешь взяться за наше дело. Вот так... Короче, я, наконец, понял, в чем загвоздка.

Он снова помолчал и продолжил совсем тихо, будто шепотом:

– Мне нужно было доказать, что свою судьбу делаю я сам. Доказать себе, что я мужчина. Не производящее и потребляющее экономическое животное... а мужчина.

Мы оба замолчали, не зная, что сказать, и в этот момент запели громкоговорители космопорта:

– "Славься, славься имя Роджера Янга!"

Через секунду женский голос произнес:

– Личный состав корабля военного флота "Роджер Янг" может занять места в шлюпке. Причал Эйч. Девять минут.

Отец схватил сумку и вскочил на ноги.

– Это меня! Береги себя, сынок. И сдавай поскорей экзамены. Плохо сдашь - накажу и не посмотрю, что ты старше по званию.

– Я буду стараться, папа.

Он обнял меня.

– Когда вернемся на базу - увидимся!

И он убежал, как и полагается десантнику, - рысью.

В комендатуре я доложил о прибытии флотскому сержанту, удивительно похожему на сержанта Хо. У него тоже не было руки, но не было и улыбки, которая так шла Хо. Я сказал:

– Сержант Рико. Поступил в ваше распоряжение.

Он бросил взгляд на часы.

– Ваша шлюпка прибыла семьдесят три минуты назад. Так?

Я подтвердил. Он поджал губы и задумчиво посмотрел на меня. Я рассказал, как было дело. Он покачал головой.

– Мне казалось, что весь мыслимый реестр уважительных причин я уже знаю наизусть. Но вы вписали в него новую страницу. Ваш отец, ваш родной отец отправился на корабль, с которого вы только что уволились?

– Именно так, сержант. Вы можете проверить - капрал Эмилио Рико.