Чтение онлайн

Веки ее сомкнулись, плечи опустились. Она уже не слышала, как Невский, который вдруг тоже начaл клевать носом, бормотал ей: «Никогда не отклaдЫвай на завтра то, что можешь сделать послезавтра... Целуй здесь... Здесь и теперь... Или никогда... Или никогда... И нигде...»

Потом он уснул, за ним уснул и Воронов, но уже не видела своих спутников.

Еще со времен Королева так повелось, что дисциплина на космодроме, на всех участках, так или иначе связанных с космосом, была абсолютной. Там, где счет ведется на секунды и доли секунд, где малейшая ошибка в любом звене может повлечь за собой безвозвратные потери человеческих жизней и громадный материальный ущерб, любая расхлябанность, сомнение или промедление не могут быть терпимы.

С одной стороны, с таким коллективом легко работать. С другой — невероятно трудно: «Слово — не воробей...» Величайшая ответственность за каждое слово, жест, практически мгновенно претворяемые в действие, будящие колоссальные энергетические мощности, — все это накладывает неизгладимый отпечаток на выражение лица и глаз, сковывает движения, а мысль заставляет находиться в постоянном, сверхчеловеческом напряжении, приучая к величайшей концентрации внимания, быстроте и остроте всех реакций. И потому никто особенно не удивился ни стремительному взлeту Николая Аверина, успевшего в двадцать пять лет защитить докторскую, а в двадцать семь стать академиком, ни его быстрому возмужанию на посту Генерального.

Его находчивости и выдержке могли бы позавидовать бывалые и знаменитые военачальники... Но ни огромный авторитет, ни высокий пост, ни глубокие знания не мешали Аверину оставаться Человеком. Таким его знали в течение многих лет. И потому сегодня никто не узнавал его — перед ними вдруг начал говорить и действовать будто совсем другой человек, резкий и нетерпеливый, жесткий до жестокости. Люди удивленно переглядывались, но терпели: так, наверное, случается с каждым человеком, достигшим заветной цели своей жизни, либо оказавшимся на ближних подступах к этой цели: сейчас будет финиш — все силы в последний бросок!

Но очень немногие догадывались о том, что было истинной причиной метаморфозы, приключившейся с Николаем Авериным, Потому и списывалось все на нервное перенапряжение, неожиданное усложнение задач в связи с удивительными, прямо-таки невероятными событиями, которые вдруг принялись не то что громоздиться друг на друга, а затеяли форменную чехарду.

«Чехарда, самая настоящая чехарда!» — в который раз повторял для самого себя Аверин, пытаясь разложить эти события в хронологическом порядке, чтобы хоть как-то увязать их в причинно-следственные ряды. И все рассыпалось... «А если попробовать с конца? — мелькнула странная мысль. — Только вот с какого конца? От настоящего момента начинать пятиться или с момента достижения цели — установления контакта с представителями недомой цивилизации, предложившими людям встретиться на борту «Черного принца»? Пожалуй, имеет смысл начать именно отсюда...

Итак, допустим, мы наконец-то встретились, братья по духу и разуму. А вот почему они настаивают именно на космическом рандеву — это, в конце-то концов, их дело. Однако встрече должна предшествовать стыковка... Стыковка!

Кто из ученых или космонавтов не лелеял эту дерзновенную мечту несколько лет назад, когда удалось осуществить первую стыковку космических кораблей двух стран с различным социальным строем? Многие были склонны расценивать это техническое достижение как решающий шаг на пути решения проблем стыковки с «Черным принцем». Однако стыковке «Союза» с «Аполлоном» предшествовали длительные тренировки на земле, в которых отрабатывались мельчайшие детали, заранее обговаривались бесчисленные варианты, предусматривались различные осложнения... В космосе мелочей нет!

А здесь? Придется действовать вслепую, целиком и полностью полагаясь на предусмотрительность и совершенство космической техники неведомых пришельцев! Ладно, будем пятиться дальше.

Полет не был запланирован, но два корабля и два экипажа — основной и дублирующий — удалось подготовить за три дня. А до этого? Почти одновременно с получением приглашения — сногсшибательная новость: «Солнце разумно»! Кажется, вот тут-то и завязывается основной узелок.

«Черный принц» — посланец гуманоидной цивилизации или полпред Солнца? И какие сюрпризы ждут людей, идущих на этот контакт? Воздух, давление, гравитация... Задача с тысячами неизвестных, которая потребует предельного напряжения всех физических и моральных сил... Бой!

Конечно, проще всего было бы установить постоянно действующую радиосвязь и обговорить предварительно максимум деталей. Но это оказалось практически неосуществимым: с момента своего обнаружения «Черный принц» ни разу не отзывался ни на какие сигналы. И лишь совсем недавно от него было принято лаконичное послание: «Ваши представители будут приняты на борт базы для переговоров...» Далее шли пространственно-временные координаты. И все. Мало того, что «Принц» после этого игнорировал все запросы, он еще и повел себя совсем уж странно: то полностью поглощал все посылаемые к нему радиоволны, то отражал их, то заставлял огибать сферу, в которой находился, по самым неожиданным траекториям.

Кто-то из ученых, вкладывая в тон иронию, дабы не быть понятым всерьез, высказал предположение, что «Черный принц» ведет себя как нестабильное коллапсирующее образование. Однако шутки не получилось. Мысль понравилась, ее принялись интерпретировать и развивать на все лады. В конце концов сошлись на том, что пришельцы демонстрируют землянам свои безграничные возможности по управлению силовыми полями с целью внушить им уверенность в благополучном исходе встречи.

И все-таки главное противоречие, оснгчной парадокс заключался даже не в разумности Солнца, не в странном поведении представителей неведомой цивилизации и не в запутанности обстоятельств...

... В течение не одного столетия люди прямо или кoсвенно признавали постулат о множественности Обитаемых миров, искали следы пришельцев, жили надеждой на встречу с инопланетным разумом. И вот тут-то и оказалось, что чисто техническая, даже научно-теорeтическая и философская, мировоззренческая готовность к встрече с таким будущим еще далеко не означает готовность психологическую. Только теперь Аверин до конца осознал и прочувствовал разницу между абстрактными рассуждениями о сказочном могуществе гипотетических цивилизации и действительным соприкосновением с таким могуществом... Здесь-то, наверное, и таятся корни подсознательного страха — корни социальные, психологические. Действительно, можно предполагать, что «Черный принц» в течение столетий (если не тысячелетий, а то и миллионов лет) собирал и пересылал в какой-то центр всю информацию о развитии жизни на планете Земля. Но ведь это означает, что некто, весьма могущественный и мудрый, контролирует развитие жизни вo всех ее аспектах; что в случае крайней необходимости он всегда готов вмешаться, если уже не вмешивается инкогнито в те или иные процессы... И если вдруг все эти предположения окажутся объективной реальностью, — чем же этот «некто» отличается от бога?!

Но что же делать?

«Сбылась мечта...» Но — «прежде, чем мечтать о чем-то, подумай хорошенько: вдруг сбудется?» Сбылось... И если бы не сегодня, а завтра, какое в принципе это имеет значение? Мощность и последствия психологического удара вряд ли сделались бы меньше со временем. Нет, жестче! Ведь человечество с каждым днем все глубже познает мир, все решительней вмешивается в естественные и исторические процессы, все больших эффектов добивается. И, следовательно, со временем все боль ше кичится своим могуществом. А тут вдруг...

Но, может быть, все не так уж страшно? Может быть, они получили строжайший наказ — не вмешиваться в жизнь и развитие человечества, ограничиваясь лишь наблюдением, сбором информации?

Все может быть... Только в любом случае наблюдатель оказывает воздействие на объект наблюдения!

Сам факт его присутствия — уже воздейстзие!

А выводы? Решение? Просить их как можно быстрее убраться восвояси, предоставив земному человечеству решать свою судьбу самостоятельно?

А если они стремятся к контакту с целью налаживания каких-то взаимовыгодных отношений? «Мы-вам, вы — нам»... Или хотят предупредить о какойто неведомой опасности, предложить объединение сил? В конце-то концов не такие уж мы и слабые.