Чтение онлайн

Это было похоже на чувство отца, осознающего, что у него хо­рошая семья. Настоящее же личное и безраздельное счастье испытывал он, когда приходило в голову стоящее после очередных му­чительных поисков. Более того, именно по особенному, счастливому, волнению он и отличал ценную находку. Так было и в тот раз... Он проводил своих на электричку и уселся за работу. И вдруг представи­лось ему, что он еще совсем юный Сашко, несущий воду на коромысле из Котовой балки, но одновременно и доктор технических наук Велич-,' ко, решающий вечную свою задачу о динамической устойчивости сгу-стка звездной материи. Вода в его ведрах плескалась через край. Он останавливался, давал ей успокоиться и шел дальше. И начиналась игра. Вода снова колыхалась в ведрах со значительной амплитудой, но не выплескивалась, потому что весь смысл той давней игры и состоял в том, чтобы так подобрать ритм шагов и фазу раскачиваний своего те­ла, чтобы вода из ведер не пролилась... Сегодняшним разумом он по­стигал в тот момент нечто еще более неустойчивое и прихотливое, чем готовая пролиться вода. Сжатый до невероятной плотности и, тем не менее, яростно живущий в кратком миге своего бытия неустойчивый сгусток звездного вещества, и электромагнитное поле УТС-реактора, колеблющее его в своих ладонях, как горячий оладышек при темпера­туре 160 миллионов градусов... вот тут и ощутил он счастливое волне­ние, прежде чем в осознанном виде явилась мысль: "Сигналами оттуда, из сгустка, суметь корректировать электромагнитное поле уип-эффекта в нужную сторону!.." Ему увиделось уже уравнение, описывающее такой самоорганизующий процесс. И УТС-реактор на этом принципе, одномоментно пригрезившийся ему следом, был так же мало похож на циркотрон, как мало похож ветровой простор иппо­дрома, рассекаемый "сгустком" очередного заезда, на крошечный круг цирковой арены с послушными лошадками, бегущими по кругу.

На следующий день он поехал к Дмитриеву. Был конец 1991 года. В замусоренной Москве было тоскливо. Дмитриев пыхтел и хмурился, как недоверчивый гурман, пытающийся отличить зернистую икру от искусной белковой имитации. Наконец сказал с нескрываемым огор­чением:

– Видит Бог, Александр Николаевич, я не в силах "выпотрошить" эту вашу идею. Она безупречна, как творение Моцарта. Здесь ни уба­вить, ни прибавить. Поскорее стройте экспериментальную установку. Вы у цели!

...К марту 92-го стало уже совершенно очевидно: финансирова­ния оборонных программ ожидать не приходится. Других источников финансирования работы тоже не было видно. В стране с "поехавшей крышей" никому уже не был нужен компактный и чистый источник даровой энергии, лежащий в эскизных чертежах на столе Величко. Ни единой "железки" сделать уже не удавалось. Механические цеха НИИ и завода переключились на изготовление замков, автозапчастей, садо­вого инвентаря и прочего ширпотреба, чтобы хоть как-то обеспечить рабочих зарплатой... Нешибко богатая до этого, зарплата сотрудни­ков Величко сделалась вообще смехотворной. Один за другим люди стали уходить...

– Пишите монографию, Александр Николаевич, – сказал Козлов, новый директор синявинского НИИ. – Материалы все придется рас­секретить. Я распоряжусь, чтобы вам выделили для этой цели персо­нальный компьютер "Пи Си Эй Ти" – очень удобная вещь. Наши аме­риканские друзья сильно обошли нас в этой области электроники. Но, кажется, вам есть что показать миру в области управляемого термояда, не так ли?

Другого не оставалось. Мы уже знаем, каких душевных мук все это стоило Величко, и только писание мемуаров вывело его из тоски... Но всему приходит конец. Кончилась и эта полоса его жизни.

В воскресенье приехала Даша. Приехала одна, собираясь устро­ить стирку. Взглянула на пустующую великолепную столешницу "арабского скакуна", спросила огорченно:

– Мемуаров али не пишешь больше?

– Нет, Дарьюшка, запал кончился. Да я и монографию закончил. Вся теперь сидит на дискете в компьютере.

– Не боишься, что продадут дискетку за океан?

– Продадут, собаки, для того и рассекретили. Оно вроде бы и не жаль – американцы скорее опубликуют и работу лихо продолжат. Жаль, что продадут задешево. Неужели задумается кто-нибудь, чего нам с "термоядерными волками" это стоило! И ни цента нам с ребята­ми не перепадет, можешь быть уверена.

– Грустно. У Чехова вишневый сад продавали. Сто лет не про­шло – продается яблоневый, в котором и твоя яблонька со зреющим наливным яблочком. Слушай, а этот свой последний секретик, кото­рый в "железках" реализовать не удалось, ты небось тоже выложил, наивная душа?

– Выложил в виде гипотетического проекта с рекомендациями, как это реализовать.

– Ты неисправим, дорогой романтик! Мало тебя учили твои "акулы"? Кстати, давно хочу спросить, как поживает Георгий Ивано­вич Стаднюк? Где Селезнев?

– В свое время, после разгона нашего отдела, министр Стаднюка не позволил сильно обидеть. Нашлось ему местечко в качестве дирек­тора небольшого завода радиоэлектронных субкомпонентов. Стаднюк невезучий: сейчас там все на грани банкротства... Селезнев сперва пропал куда-то. Но в 87-м снова объявился в Синявине, являя собою образец нового мышления. Как оказалось, он успел проучиться в Высшей партийной школе, и был рекомендован обкомом в синявинский НИИ в качестве первого секретаря парткома. То было еще до ухода Бердышева. Но это же стало, как говорили в городе, причиной его ухода. У Козлова наш – Аскольд Васильевич оказался в большой чести. Сейчас он замдиректора по экспорту. Вот он-то и торганет не­дорого нашу работу. Круг замыкается, Дарьюшка.

– А как твои ребята?

– Латников работает в какой-то фирме, клепает программное обеспечение. Бубнов торгует недвижимостью. Серегин ремонтирует видеотехнику. Об остальных почти ничего не знаю.

...Утром в понедельник Даша уехала. Александр Николаевич не­много занемог. Он залег на диване, накрыв ноги пледом. Взял со сто­лика свое "Евангелие от Михаила", синенький томик "Незабудок". Открыл наугад и прочел: "Люди умирают не от старости, а от зрелости". Это пришвинское откровение, ранее целиком принимаемое, теперь что-то непонятно всколыхнуло в нем... Нет, старым он себя не чувствовал, а тем более – зрелым. Не прервись так досадно и глуп главное дело его жизни, как бы еще много он смог! Если чего и недоставало ему по сравнению с молодыми годами, так только остроты ощущений и чувств... Сегодня вот выпал первый снег, и на потолке лежит его белый отсвет, но нет того пьянящего восторга, который раньше дарил первый снег. Позвонил телефон.

– Александр Николаевич, – услышал он голос Козлова, – Вы не могли бы сейчас прийти? У нас гости. Интересуются вашими работа­ми, очень хотят познакомиться лично. Такое имя – Роберт Сандерс -вам что-то говорит, не правда ли?' Вот он здесь, у меня в кабинете.

Когда брился, подумал: "Да, пошел с молотка наш яблоневый сад". Вышел на воздух и понял: зря брюзжал, первый снег хмельно отуманил голову. "Снежочек, – подумалось, – Будто привет от нее!"

Он вошел в приемную. Валентина Григорьевна, бессменная сек­ретарша, улыбнулась ему и одним только прищуром век сказала: "Входите. Ждут". На полпути к дубовой двери кабинета резкая боль в груди слева остановила его, сбила дыхание, и под звон в ушах его на­чала наполнять дурнота. Он понял, что это значит. Стоять не мог и сел на стул рядом со столом Валентины Григорьевны. Дыхание сделалось каким-то на диво легким, но ужасающе пустым, не наполняющим кровь кислородом. Глотая воздух, он видел в сходящемся багровом кругу свою ручку, выводящую каракулями на листке Машин телефон.

– Вот... – прошептал мягкими вянущими губами: – Позвоните до­чери.

И еще осознавал, что валится боком на стулья, поставленные в ряд вдоль стены.

...Его несли. Куда? Зачем? Давили и отпускали грудь.

– Живой... – услышал сквозь немоту и туман.

Еще какой живой!.. Еще какой... Да не давите же вы так сильно на грудь! Задыхаясь, он бежал в багровом тумане и видел перед собой уходящую, как трамвай, белую дверь со знакомой синего стекла руч­кой. За нее непременно следовало ухватиться... Ну, же! Наддай, Саш­ко!.. Он наддал и ощутил в руке эту самую ручку и рывком распахнул дверь, и увидел в ярком свете, идущем от эркера; на диване, безмерно счастливая. Женя в таком милом его сердцу халатике кормила сразу обеих своих крох, держа их валетиком перед собою на двух руках. Же­ня подняла голову и улыбнулась. И он задохнулся от пришедшего мо­лодого, морозящего грудь чувства и понял: "Теперь уже нас ничто не разлучит!"

Оглавление

ПРЕДИСЛОВИЕ

Глава 1. УТРЕННИЙ СЕРДОЛИК

Глава 2. ЗАБАВЫ С ЭЛЕКТРИЧЕСТВОМ

Глава 3. ПОДОБИЕ ТРЕУГОЛЬНИКОВ ИЛИ ПОВЕСТЬ О ПЕРВОЙ ЛЮБВИ

Глава 4. БЕСЕДЫ С СОКРАТОМ

Глава 5. РАЙ ПО ИМЕНИ БУРЕДАН

Глава 6. ТРАМВАЙ НА ЧЕТВЕРЫХ

Глава 7. СЕМЕЙНОЕ СЧАСТЬЕ

Глава 8. ЛОШАДКИ, БЕГУЩИЕ ПО КРУГУ

Глава 9. ОЗЕРНЫЙ СЕМИНАР

Глава 10. "СЫСКАЛ ПЕРО, ТАК ДОБЫВАЙ ЖАР-ПТИЦУ!"

Глава 11. В ПОЛЯХ ПОД СНЕГОМ И ДОЖДЕМ

Глава 12 ………………

Глава 13. БОЛЬ, ЧТО С ТОБОЮ ВСЕГДА

ПОСЛЕСЛОВИЕ