Чтение онлайн

Секач вышел на берег, скинул ласты и запрыгал на одной ножке, стараясь вытрясти из правого уха воду. И тут он увидел след. Несомненно, след маленький босой ноги! Уподобляясь Робинзону, Секач поставил свою ногу рядом со следом и убедился, что след намного меньше, чем у него. Детский! Дети? Откуда здесь дети? Ну, допустим, Крупник, тот хоть и остановился в умственном развитии на уровне двенадцатилетнего акселерата-дауна, но лапу имел о-го-го, размера 45-го, не меньше, а тут совсем маленький отпечаток. Тут же Секач увидел еще десяток следов: Они вели из океана, огибали волнорез и опять же уходили в океан. Без сомнения, тут пробежали дети, не менее двух. Да, точно, отпечатки двух пар детских ножек. Но этого не может быть! Здесь не может быть ни детских следов, ни каких других. В космопорте за последние три месяца приземлилось всего три корабля. Один сухогруз-автомат, без людей на борту. Он зачем-то всосал две цистерны океанской воды и спешно улетел. Потом прибыл тот безумный доктор Кук со своей медпроверкой. Надо же! В космофлоте, оказывается, есть внеплановые медицинские осмотры, никогда про них раньше не слышал. И проводил осмотр не автомат, как обычно, а настоящий доктор. Прилетел седой старичок в белом халате, очень похожий на книжного Айболита, всех прощупал, куда только можно, заглянул, кровушки на анализы с полстакана отсосал. Сожрал все молочное из мини-бара и отбыл. А последними совсем недавно, неделю назад, прилетали бравые ребята с космополиса в сопровождении отряда Межгалспаса. Искали какого-то дезертира из космолегиона. Наивные! Ну что, что тут делать дезертиру, да еще с космолегиона?

Но даже если предположить, что кто-то из космокопов сошел с ума и тайком решился искупаться на этом пляже с вонючей водой и гниющими водорослями, все равно их следы смыло бы приливом. Да и не было там детей. А может быть, все-таки дезертир? Бывают же взрослые люди с очень маленьким размером ноги. Секач задумался. Только беглого легионера им тут и не хватало…

— Имя? — переспросил дезертир. — Грант. Хью Грант.

Робот-секретарь равнодушно впечатал имя вверху страницы, мигнул лампочками и выдал узкий пластиковый прямоугольник-анкету. Ну, все как обычно. В космолегионе, где бы он ни базировался, правила вступления стандартные. Заполняешь стандартную анкету, плюешь в стандартную пробирочку, даешь в попку себя уколоть стандартным шприцем, заряженным какой-то мудреной сывороткой от всех инопланетных зараз. Жуткое, надо сказать, снадобье. А жжется! Через полчаса, когда сесть сможешь, у тебя берут кровь. А пока ждешь результатов анализов — решаешь нехитрые логические задачки. Прикиньте, ему даже одна собственного сочинения попалась, но он ее, как и две остальные, совсем простенькие, запорол: совершенно не заинтересован в особом внимании комиссии к своей персоне, пусть считают его стандартным идиотом, покинувшим дом родной в погоне за призрачным счастьем и длинным кредом. Слишком умные в космолегионе и даром не нужны, умный в легионе — вещь вообще редкая. Если ты умный, так чего же в легион поперся?

Самое сложное в этом деле — подменить анализ крови, подсунуть кровозаборному аппарату капсулу со специально приготовленной для этого случая каплей кровушки с чужой ДНК. На черном рынке такая капсулка стоит всего-то десятку. Ими торгуют нечистые на руку фельдшера, проводящие вакцинацию в чертовых космических глухоманях. Новобранец Хью Грант за свое здоровье, как и за свою кровь, был совершенно спокоен, но вот своим настоящим именем, точнее своим настоящим ДНК, представляться в космолегионе не собирался. А с какой стати?

Санитар — цилиндрический киборг с красным крестом на боку — заглотил анкету, помигал лампочками и выдал ее назад. Теперь в карточке черным по белому значилось, что волонтер Хью Грант, уроженец планеты Глухой Рудник, совершенно здоров, только легкие его загажены смолами натуральных табаков весьма низкого качества, а печень несколько изношена неумеренным потреблением горячительных напитков. Но, извините, а чем еще на планете с таким названием заниматься прикажете? Тем более в космолегионе это скорее норма, нежели отклонение.

Врач — потрепанная крашеная тетка в белом, не совсем свежем халате, единственное живое существо на всю эту приемную комиссию, — не глядя протянула ему пласткарту с зеленым значком в правом верхнем углу. Годен! А из брюха робота-секретаря выползла термостойкая бляшка с вытисненным именем. Волонтер еще раз прочитал свое имя и прикрепил бляху на левый карман куртки. Теперь можно и в казарму, считай, что ты уже почти легионер. А он и не сомневался: в космолегионе вообще редко кому отказывают. Как-то раз на Церере-6 в одну с ним бригаду записался совершенно конченый даун. На медкомиссии он трясся, пускал слюну, пытался помочиться в кадку с пальмой, но в итоге получил такую же бляху новобранца, как и у всех. Что ж, возможно, в космолегионе собирали спецгруппу даунов для устрашения врага. Откуда нам знать?

С момента нацарапывания твоей закорючки под анкетой и до момента подписания контракта, сопровождающегося церемонией навешивания тебе на грудь бляхи стандартного образца, ты еще волонтер и вроде как под незримым колпаком, в обиду тебя не дадут (кому охота пушечное мясо принимать некондиционное?), но и самому калечиться зря не позволят. И этим надо повсеместно пользоваться, на то он и легион. Но в бар он решил сходить попозже, а сейчас спать, непременно спать! И перед этим имя свое новое запомнить, а то как бы впросак не попасть.

Новоявленный Хью Грант шел по ярусам гостиничного комплекса космопорта совершенно спокойно, громко цокая подкованными башмаками, неся скрученный в трубочку контракт, как флаг. Кто вздумает остановить волонтера, подписавшего контракт с космолегионом? Даже космокопы в своих неизменных желтобронниках, завидев его, вроде как отворачивались. Что, съели, уроды? Впрочем, возможно, это ему просто показалось. У них сейчас появились такие нейтрализаторы: направишь раструбом на человека, нажмешь кнопочку, и вроде как не было человека — одна лужа дымящаяся. Разберись тут, был у этой лужи контракт с космолегионом или не было…

Волонтер нарочито громко прогромыхал своими бахилами по железной решетке перед шлюзом с табличкой «Казармы космолегиона» и кулаком постучался в окошко. Нет, можно было, конечно, сунуть выданную пласткарту в щель под табличкой, тем самым вызвать охранника, но уж больно не хотелось выходить из образа деревенщины. Лучше уж так, кулачищами. Минуты через две окошечко откинулось, в нем возникла морда совершенно бандитского вида.

— Кто таков? Че ломишься? — поинтересовалась морда.

Волонтер достал свой приписной лист контрактника и сунул его в окошко. Охранник захлопнул окно, запикал чем-то электронным, видимо, идентифицировал эту часть контракта с общей, наконец дверь с легким шипением отворилась.

Мордатый парень с нашивками сержанта, судя по оранжевому загару — урожденный тибулянин, оглядел его с головы до ног и пробурчал:

— Не особо ты что-то похож на новобранца.

— Ты тоже не копия апостола Петра, — парировал волонтер. Шутка прошла не сразу, ему даже показалось, что слышит, как скрипят мозги в башке этого дауна, наконец юмор до охранника дошел, и он расхохотался в голос:

— Классно, брат-легионер! Точно, я как апостол Петр на вратах рая с ключами. Какое облако изволите?

— Желательно без клопов, мышей и тараканов — затребовал волонтер, и мордоворот расхохотался еще больше.

— Извольте в четвертый блок, второй этаж по лестнице слева, — сказал он, с шутливым поклоном протягивая обратно пласткарту с зеленым обрезом новобранца, — могу гарантировать, что мышей там нет, их давно сожрали крысы.

Что ж, и на том спасибо. Волонтер подхватил свой вещмешок и вошел в кабину лифта. Четвертый блок — это младший офицерский состав, если память ему не изменяет. И то неплохо, учитывая прежний опыт, он не очень любил проводить свой первый день, точнее, ночь в космолегионе в казармах для рядового состава. Пахнет, знаете ли…