Чтение онлайн

За длинным столом в центре четвертого блока вовсю шла игра. Волонтеры, большей частью в офицерском нижнем белье и уставных подтяжках, азартно шлепали засаленными картами. Волонтер разглядел на ремнях некоторых кобуры, оружие не самое новое, но все-таки. Лиц знакомых не было, тоже хорошо, он страсть как не любил вспоминать свои бывшие имена. Запутался, если честно, особо когда встает какой-нибудь ветеран, объятия распахивает и обниматься лезет, вроде как ты ему жизнь спас. А где, на какой планете спас, каким образом спас? Ты напомни, не стесняйся, и как меня тогда звали, тоже. Да что там имя, он к лицу своему никак привыкнуть не может, вглядываешься поутру в зеркало, в незнакомую физиономию, и вспоминаешь мучительно, а каким же ты раньше был, каким изначально тебя мама родная уродила? Это, последнее лицо ему сделали после ясонской операции. Тогда его сожрал ясонский кит и он уже молился, захлебываясь в желудочном соке этой туши, когда спецназ сумел пробиться через селезенку этого чертового живоглота и вытащить его на свет божий. Как-то недавно пересматривал свои фотографии из госпиталя, бр-р-р…

— О! Нашего полку прибыло! — завизжал радостно коротышка с крашенным в фиолетовый цвет чубом. — Брат-легионер играет в покер?

— Брат-легионер играет во что угодно, — сказал волонтер, закидывая свой вещмешок на второй ярус трехъярусной кровати. — Но сейчас брат-легионер ужасно хочет спать, так что отвали, любезный.

Он не нарывался на конфликт, он просто хотел отдохнуть, ему нужно было всего-то пять-шесть часов крепкого и здорового сна, чтобы восстановить силы. Подушки нет? Ну и замечательно! Лучшая подушка для легионера — его вещмешок. Теперь спать! И хорошо, чтобы без сновидений. Он ненавидел сны! Особо в последнее время…

Дивер был классным парнем, только немного робким. Нет, не в бою, в бою он сомнений не знал, дрался как лев. А вот в начальственных приемных терялся. Если бы не эта его робость, давно бы носить ему полковничьи погоны и сидеть в теплом кабинете, бумажки перекладывая, печень свою поглаживая. А так мыкается он до сих пор в капитанах, ордена свои за боевые заслуги в кармане нагрудном прячет. Ни пастбища своего персонального нет, ни семьи, да и откуда? В отчетных рапортах себя героем не расписывает, сообщая только суть дела, на глаза начальству не лезет, вот и обходят его звания и почести. Боевую операцию проведет он, а повышения по званию какой-нибудь штабист получит, что с ядолиста на землю ни разу не спускался. И не удивительно, что при такой системе от армии цитхи только рожки да ножки остались.

Честное слово, впервые вижу гвардейца, у которого башка так не соответствовала бы телу. Поменяло бы тело Дивера башку на другую, давно бы в герои выбилось. Впрочем, у них не тела выбирают головы, а наоборот. Тем более тело Дивера свою застенчивую башку любило и на все предложения поменять (а предложения поступали) решительно отказывалось. Такой он у меня, решительный в бою, но застенчивый, когда пушки стихают. И еще редкостный чревоугодник. Вот и сейчас, едва мы забились в эту пещеру, он выпустил на охоту четыре из пяти своих желудков, а вроде как ели совсем недавно.

— Огонь будем разводить? — спросил Дивер, наблюдая, как первый из его желудков уже тащит, упираясь мощными лапками, здоровенную крысу.

По идее огня разводить не стоило, слишком близко мы к яйцекладке монстров подобрались, но я-то знал, как печень Дивера не любила сырой пищи, а потому кивнул. Он отнял у желудка крысу, трахнул ее башкой о камень и снова послал желудок на охоту.

— Сам видишь, двое нас, — словно извиняясь, сказал Дивер желудку. Тот осознал и поскакал охотиться снова.

Я-то, в принципе, съел бы крысу и сырую, посолить бы — и все дела, но раз есть возможность поджарить… Быстро собрал в кучу разный мусор: вешки сухие, помет птичий, скелетики каких-то грызунов, облил все это горючкой и поджег. Дивер тут же лишил шкурки и освежевал крысу, нанизал ее на прут и уложил на огонь, через минуту по пещере распространился аппетитный аромат свежего мяса, и пятый желудок Дивера заворочался.

— Сидеть! — цыкнул на него Дивер, — Ты днем больше всех сожрал, давай переваривай.

Желудок затих, но порой недовольно похрюкивал.

— Слышь, дал бы ты ему отдохнуть, — предложил я, имея в виду тхи — тело Дивера, — а то завтра у нас день тяжелый.

Дивер кивнул, снял защитный шлем, осторожно выпустил лапки у ци и, цепляясь за свою мощную грудь, спустился на камни. Я помог устроиться ему поудобнее, потом скомандовал его телу «спать» и прикрыл плащ-палаткой.

— Хорошее у меня тело, сильное, работящее, — сказал Дивер, ласково глядя на мощный торс, увенчанный малюсеньким одноглазым бугорком — головой. — Знаешь, как подумаю, что когда-то придется менять его на новое, не по себе становится.

— Да ладно о плохом-то думать, может, и не придется.

— Нет, — улыбнулся Дивер, — ты не понял, тхи — наши тела — живут мало, по двадцать ваших лет от силы. Как наши генетики ни бьются, никак продолжительность жизни увеличить не можем. Так что волей-неволей менять приходится. А вот печенка — долгожитель, если алкоголем не злоупотреблять, бывает, так с одной печенкой и проживешь. Желудки, те года три-четыре живут, если не переедают и с зубами все хорошо, а то сейчас кариес просто зверствует. У желудков Дивера с кариесом все обстояло нормально, то есть не было кариеса. Они как раз в пещеру стали возвращаться, двое из них, тяжело упираясь, тащили тело варана без головы, видимо, успела сбежать голова-то, еще один приволок чью-то печень. Ого, деликатес! Печень злобно шипела, упиралась и старалась уцепиться за камни когтистыми лапками.

Я поощрительно погладил желудки по бугристым головкам, успокоил печень ударом кинжала, вырвал ее челюсть-присоску, быстро ошкурил и освежевал варана. А тут и крыска подоспела. Я честно разделил грызуна на части, кинул три куска добытчикам и сам с удовольствием откусил сочного мясца. Желудки радостно заверещали и быстро сожрали свои порции. Они нервно топтались лапками и принюхивались к запаху румянившейся на огне печени.

— Да ладно вам, не суетитесь, на всех хватит, — сказал Дивер.

Желудки успокоились, но от огня не отошли.

— Где четвертый? — спросил Дивер строго. Желудки снова затопали лапками и заверещали по-своему.

— О, кара небесная! Нашел время!

— В чем дело? — спросил я.

— Да один под жениться решил, пару молодых желудих встретил, вот и взыграли гены. Он у меня младшенький, самое время женитьбы.

— Не беда, — я перевернул мясо и встал с корточек. — Ты тут посмотри, а я отлить схожу.

Дивер улыбнулся:

— Да конечно, только далеко не отходи, вдруг подгорит. Никак не могу привыкнуть, что вы, люди, не симбиозники, что у вас с рождения до смерти одно тело, одна голова, печень, желудок и мочевой пузырь тоже одни и те же, и естественные потребности вы оправляете всем организмом.

— Не совсем так, — ухмыльнулся я. — И мы тоже печенки-селезенки себе менять научились, вон зубы у половины искусственные, глаза, протезы.