Чтение онлайн

Оборотень взлетел повыше, покружил над погружающимся в сумерки замком и полетел над долиной, озирая сверху беспредельный простор неба и земли. Оттуда, из прозрачной холодной синевы, выглядели маленькими и хрупкими леса и реки, дома, люди. Казалось, протяни руку, и ты схватишь их. И сделаешь с ними все, что захочешь...

Да, подумал ворон, теперь он сделает с ними все, что захочет.

4.

Прошел почти год. Весна пожаловала в долину, всколыхнув в сердцах людей новые надежды. Сошли с гор снега, под теплыми весенними ветрами высохли дороги, яркое солнце пробудило к жизни буйную зелень лесов и полей, и склоны гор запылали алым огнем маков.

... Деревенский пекарь, как обычно, с раннего утра уже работал в пекарне. Когда Дуй вошел в нее, отец, напевая свою любимую, так надоевшую старшему сыну, песню, выскребал острым ножом длинный деревянный стол, на котором всегда замешивал и разделывал тесто. Он приветливо кивнул сыну, теперь редко бывающему дома, и не прерывая занятия, пояснил:

– Сегодня в деревне большой праздник, и я готовлю для всех угощение. Присядь, сынок, отдохни. Как у тебя идут дела?

Дуй не ответил. Он молча смотрел, как отец постукивает железными противнями, счищая прилипшие крошки, и протирает их чистой тряпкой, как обмакнув палец в опару, пробует ее, что-то довольно бормоча при этом. Казалось, пекарь совсем забыл про сына, сидящего в сторонке. Радость от занятия любимым делом переполняла его, и красивым сочным баритоном он увлеченно пел песню о белой птице, парящей над морем, о кораблях, уходящих в дальние странствия, о том, чего он сам никогда не видел и не увидит из маленького окна своей тесной пекарни. Сын вернул его с небес на землю:

– Отец, где деньги, которые я дал тебе в прошлый раз на постройку дома?

Пекарь наморщил лоб, припоминая.

– А-а... да-да, сынок... Понимаешь...
– Он вытер испачканные мукой руки о фартук.
– Сейчас всем так трудно из-за этого переезда... По-моему, что-то еще осталось от тех денег... Тебе лучше спросить об этом маму.

Дуй кивнул. Маму. Опять все раздали до копейки.

– Давай, отец, я помогу тебе замесить тесто.

Пекарь благодарно похлопал сына по плечу:

– Ты у меня отличный парень, сынок...

Не оборачиваясь, Дуй шагал по лесу, всё больше удаляясь от деревни. Сегодня голодранцы наедятся дармового хлеба в последний раз. Приятного всем аппетита. А родные... Нет никакого смысла в таком существовании, отец. Так будет лучше.

Состав ядовитого снадобья Кора, которое Дуй всыпал в тесто, отпечатался у него в памяти на всю жизнь: горсть морщинистых орешков черногорки перетолочь с белыми цветками лихорадочной травы, добавить две горсти блестящих кожистых листьев болотной одури и стакан сока болиголова, выжатого из его пятнистых стеблей; чтобы отбить неприятный мышиный запах, бросить горсть розовато-лиловых цветков мяты; все перемешать и поставить на две недели бродить; процедить и выпарить на солнце. Пара заклинаний, и полученного снадобья, размером с большой лесной орех, достаточно, чтобы отравить целую деревню...

Поздним вечером по спящей деревне прошли два старика с посохами в руках и с перекинутыми через плечо котомками. Постучавшись в один из домов, они коротко переговорили с хозяевами и вскоре подошли к неказистому на вид дому деревенского пекаря.

Дворовый пес добродушно полаял и с интересом обнюхал их сбитые в долгой дороге башмаки. Пока разбуженные стуком хозяева зажигали в доме свечу и радушно отворяли путникам дверь, старики стояли молча. Их обветренные морщинистые лица были суровы, а слезящиеся глаза невеселы. Дело, по которому они пришли в этот гостеприимный дом, тяжким грузом лежало у них на душе, но оно было слишком важным, и путники собирались его выполнить.

Старики отказались от скромного угощения, и пекарь с женой насторожились. Если гость не хочет разделить с хозяевами предложенный ему хлеб, значит, он пришел с плохими вестями или намерениями. Будто услышав эти мысли, нежданные ночные гости отщипнули по кусочку от пирога и съели, запив водой.

После все долго сидели молча в полутемной комнате, где горели всего две свечи. Это странное молчание прервал высокий старик с длинной бородой. Глядя в темное окно, он рассказал старинное предание о черном волке-оборотне, который века назад охотился в здешних местах за людьми. Зверь был безжалостен и неуловим...

Пекарь выслушал старика и обратился к нему, уважительно называя незнакомого человека отцом:

– Отец, мне известно это предание. Его я слышал от своей матери. Но неужели ты пришел с другого конца долины, чтобы рассказать мне эту сказку?

– Это не сказка, - возразил старик.
– Волк появился опять. Он спустился с гор прошлым летом, и он такой же, как в предании, - жестокий, коварный убийца, враг человеческого племени, оборотень, рожденный людьми и проклинаемый людьми...

Пекарь и его жена в тревоге переглянулись, пытаясь понять, почему незнакомый старик рассказывает это именно им и сейчас, поздней ночной порой.

Опустив глаза, старик выговорил:

– По преданию, оборотень может вновь появиться только в королевской семье...

– А почему, отец, это все ты рассказываешь мне... и таким странным тоном?
– запинаясь, проговорил пекарь. Какое-то неясное тоскливое предчувствие томило его.

– Потому что ты потомок королей, Ладислав. Ты должен сам понять, к чему я веду этот разговор. Где твой старший сын?

– Какой же я король?
– криво усмехнувшись, сказал пекарь.
– Я бедный.

– Ты происходишь из древнего королевского рода, и ты единственный, кто остался. Ты и твои дети.

– Моя мать прожила почти девяносто лет и к концу жизни стала не вполне здоровой, принялась рассказывать всякие небылицы. Но это все пустое...

– Я это знаю не от твоей матери. У тебя голубая кровь.

Пекарь в сердцах схватил со стола нож и полоснул лезвием по среднему пальцу на левой руке. На чистый глиняный пол закапала ярко-алая кровь.

– Ну?! Голубая?
– торжествуя, обратился пекарь к старикам, пристально глядящим на кровь.

Те печально кивнули.

– Голубая, - сказал старший.

Не веря своим глазам, пекарь вновь посмотрел на красные пятна на полу.

– Жена, - обратился он к женщине, сидящей за столом, - посмотри... Какого цвета эта кровь?

– Цвета неба, - не глядя, сдавленным голосом ответила та и тихо заплакала.

Пекарь растерянно опустился на стул и сгорбился.

– Где твой сын, Ладислав?
– помолчав, спросил второй старик, что был пониже ростом.

– Он работает в артели лесорубов... уже почти год... Недавно он принес нам денег.

– Сколько?

– Десять золотых монет.

Старики зашевелились, с осуждением покачивая головами.

– Я не обманываю!
– горячо повторил пекарь.
– Десять золотых монет! Мы, правда, почти все уже раздали... Людям сейчас живется несладко...

– Мы верим тебе, Ладислав, не в этом дело... Ты не спросил, откуда у него столько денег?

– Это деньги почти за целый год работы.

– Ты совсем не знаешь жизни... Столько лесорубу и за пять лет не заработать.

Пораженный пекарь надолго замолчал. Его маленькая, похожая на девочку жена, сидевшая все это время неподвижно, измученным голосом произнесла: