Чтение онлайн

Старики закивали головами. В глаза молодому охотнику бросилось помертвевшее лицо мужчины, который после этих слов сразу встал и зажег несколько свечей.

– Надеемся, Василек, ты поможешь нам, ведь дело у нас с тобой одно, обратился к охотнику второй старик.

Тот рассеянно подтвердил:

– Конечно-конечно...

Тут же в дверь негромко постучали. Женщина в волнении вскочила на ноги и громким шепотом произнесла:

– Быстрее!

Пока ее муж помогал старикам подняться из-за стола, охотник быстрым шагом прошел в другую комнату. Не успел он войти в нее, как за его спиной, перегородив выход, с грохотом обрушилась крепкая железная решетка. Парень метнулся назад и, ухватившись за толстые прутья, затряс решетку. Лицо его было испуганным.

– Вы что? Ополоумели?! Выпустите меня!

Старики и мужчина снова уселись за стол, и лица у них стали еще мрачнее. Женщина, закрыв лицо руками, горько заплакала, потом громко крикнула:

– Входи!

Дверь отворилась, и в дом вошла светловолосая девочка с ружьем в руках. Она приблизилась к решетке, и, взглянув на человека, испуганно вцепившегося в прутья, спросила женщину:

– Это он?

Та кивнула.

– Выпустите меня! Кто - "он"? Кто я? Я ничего не понимаю!
– закричал парень.

Мужчина взволнованно прошелся по комнате.

– Софья, мы не должны ошибиться... Ты... уверена?
– обратился он к женщине.

Та подошла к пленнику и через силу тихо заговорила:

– Скажи мне, как тебя зовут?

– Василек...

– Из какой деревни ты пришел?

– Из Зеленого Лога.

– Как зовут твою мать?

– Ксения...

– Отца?

– Отца загрыз волк...

– Как звали твоего отца?!

Ничего не понимающий охотник с ненавистью выкрикнул:

– Его звали Михай!

Женщина горестно вздохнула, судорожно сцепив свои тонкие пальцы, и закусила губу, чтобы не разрыдаться. Еще более встревоженный, мужчина осторожно взял ее под локоть и хотел о чем-то спросить, но женщина подняла на пленника глаза и с тихим презрением произнесла:

– А ты знаешь, Василек, что месяц назад тебя загрыз черный волк?

– Софья, что ты говоришь?
– опасаясь за рассудок жены, в ужасе пролепетал мужчина.

Женщина не сводила пылающих глаз с молодого охотника. Тот стоял неподвижно и криво улыбался.

Старики зашевелились, а девочка отошла и присела в сторонке.

– Ксения - моя подруга детства...
– бесцветным голосом заговорила женщина.
– Месяц назад она прислала мне письмо, что похоронила и мужа, и сына Василька...

– Что это значит?!
– в тревоге выкрикнул мужчина.
– Объясни же мне наконец, я ничего не понимаю!

– Это не Василек, - глухо пояснил высокий старик.
– И это значит, что волк может принимать облик того человека, которого убил. Это оборотень, Ладислав.

– Вы совсем спятили, - сказал охотник.
– Если бы я был оборотнем, разве я пришел бы к вам сюда в западню?

– Ты не мог не прийти: ты хотел знать, что мы тут против тебя затеваем, - сказал второй старик.
– Ты был в деревне и разговаривал с братом. Мальчик все правильно тебе передал - так, как мы его научили. Мы ждали тебя, волк. Вчера ты пытался отравить всю деревню, но у тебя не получилось. Тебя тянет к людям, так как тебе нужно их убивать, поэтому сегодня ты вновь вернулся к родительскому дому. У черного волка - черная душа... Но сейчас ты попался и живым отсюда не выйдешь.

– Нет, нет... подождите...
– снова заговорил мужчина.
– Это всё так ужасно... Софья, вдруг... это не он?

– Какая мать не узнает своего сына, Ладислав? Помнишь, как мы с тобой ждали его, нашего первенца, как тряслись над ним, малышом, как заботились? Вот он, наш сын... вырос какой... Зверь...
– Женщина зашлась в рыданиях.

Мужчина, все еще сомневаясь, покачал головой. Тогда высокий старик встал, зажег от свечи большую щепку и, когда она запылала сильным ярким огнем, бросил факел через прутья решетки прямо в охотника. Через мгновение по запертой комнате в ужасе метался черный волк. Он бился своим огромным сильным телом о бревенчатые стены, и домик ходил ходуном. Люди, оцепенев, наблюдали эту картину. Волк в панике обернулся Дуем и затоптал пламя...

... Пекарь, сгорбившись, вывел плачущую жену из домика, снял с плеча свой тяжелый карабин и поставил его прикладом на землю. Опершись на ружье, он ждал. Его жена вытерла слезы и достала из-за пазухи тонкий черный платок. Пылающее закатом небо и освещенные багровыми отсветами сосны были очень красивы, но пекарь и его жена не замечали этого, погруженные в горькое ожидание...

– Ты хорошо рассмотрела черного волка, девочка?
– спросил высокий старик.

– Да, - твердо ответила дочь пекаря и щелкнула затвором ружья.

Дуй стоял, скрестив на груди руки, и тяжелым взглядом смотрел на людей по ту сторону решетки.

– Ты помнишь, сколько горя этот зверь принес людям?

Девочка кивнула.

– Я не промахнусь, - сказала она.

... Старики, тяжело опираясь на посохи, вышли из домика и, не глядя в глаза скорбно застывшим пекарю и его жене, пояснили:

– Она попросила нас выйти...

Тут же раздался выстрел. Женщина покачнулась, но не заплакала. Она никак не могла повязать на голову черный платок, и муж помог ей.

Дверь отворилась, из нее вышла девочка. Ей было плохо. Зажав руками рот, бледная до синевы, она побрела в кусты орешника. Пекарь хотел помочь ей, но дочь слабой рукой отстранила его, и он послушно отошел.

Женщина, набираясь решимости, несколько раз глубоко вздохнула и сказала:

– Пойдем, Ладислав...

Старики вошли в домик вслед за родителями Дуя. Там было темно. Пекарь зажег свечу, и его жена дико закричала: ничком на полу, перед запертой железной решеткой, лежала светловолосая девочка. Липкие красные ручьи растекались из-под ее хрупкого тела. Ружье валялось рядом. Упав на колени, женщина обхватила руками мертвое тело и запричитала страшным, обезумевшим голосом. Пекарь, не понимая, что произошло, заплетающимся языком спросил стариков:

– Что? Что?

– Ушел...
– утирая слезы, ответил высокий старик.

Пекарь выскочил наружу, на ходу срывая с плеча карабин. Черный лес глухо и враждебно шумел, разгоняя верхушками деревьев низкие тучи. Пекарь, озираясь и что-то выкрикивая, принялся беспорядочно палить из ружья по темным чащам, и эхо выстрелов, вспугивая птиц, разносилось далеко окрест по спящему, равнодушному лесу...

6.

Дуй бежал, как загоняемый волками лось, - в панике, не разбирая дороги. Еще никогда в жизни он не испытывал такого ужаса. У него совсем не осталось сил, и он без конца падал, раздирая ладони и колени. Ветки больно хлестали его по лицу, и окровавленными руками он еле успевал размазывать заливающие глаза соленые струйки крови и пота. Даже упав, он продолжал свой унизительный бег - ползком, на четвереньках, позорно, кое-как - лишь бы оказаться подальше от того места, где чудом избежал гибели.