Чтение онлайн

========== Глава 73 ==========

Несколько мгновений висела тишина. От прохладного ветра потные тела охотников, казалось, закостенели; Киа слышала, как гулко бьется ее сердце. Как барабан на ее торжественных похоронах.

И она прервала эти проводы, разнуздавшиеся у нее в мозгу:

– Встань! Кто убил Нэзи и когда? – крикнула царица человеку, лежавшему перед ней, как половая тряпка.

Вестник неуклюже поднялся, и она чуть не плюнула в его залитое слезами грязное лицо. Как она ненавидела этих рабов!

– Наставнику сына его величества… перерезали горло. Совсем незадолго до твоего возвращения, госпожа, - пробормотал несчастный, думавший, несомненно, только о том, что его прикажут казнить за такие вести. Киа презрительно поджала губы. Много чести!

– Идемте, - приказала Небт-Маат всем спутникам, в том числе и фараону; и все молча послушались. Киа не смотрела на мужа. Ей было так горько, так тошно, что больше всего хотелось бы отправиться следом за Нэзи. Только бы не видеть больше этого коронованного лицемера, этого бога с сердцем гадюки.

Менес взял ее под руку, и Киа изумилась его невозмутимости и бесчувственности. Хотя разве следовало ожидать другого? Что бы сказали люди, узнав, что в сердце у бога, которому они курят фимиам?..

А ничего бы не сказали. Люди рады беспечно плясать вокруг своих идолов и затыкать уши, если кто-нибудь скажет им правду о них.

Они в гнетущем молчании вошли во дворец – бедняга вестник давно спасся бегством, далеко опередив царственных особ и их свиту; но Киа было уже все равно. Вдруг она ощутила, как Менес сжал ее локоть, а потом услышала над ухом шепот:

– Успокойся, Киа, ведь ты царица! Ты уже не воскресишь его!

Киа резко повернулась – и в следующий миг чуть не плюнула в лицо главному идолу страны. Но вокруг стояли их подданные, те, кто не был виноват в смерти Нэзи; и Киа сдержалась, больно закусив губу.

Должно быть, выражение ее глаз было достаточно красноречиво, потому что фараон сделался холодным и отстранился. – Нехси, - позвал его величество своего телохранителя и хранителя царской печати, здоровяка с такой темной кожей, что он напоминал негра.* – Проводи великую царицу в ее покои! Она ранена в сердце смертью своего слуги и друга и не сознает себя!

“Ах ты, скотина”, - подумала Киа.

Царица отпрянула от Нехси прежде, чем тот дотронулся до нее своей лапищей, и обожгла его таким взглядом, что гигант отшатнулся.

– Царица сознает себя! – крикнула она, действительно не владея собой. – Я желаю немедленно увидеть тело Нэзи и выслушать всех придворных, слуг и даже рабов, которые могли бы свидетельствовать об этом преступлении!..

Лицо у Менеса стало таким, что Киа показалось – он прикажет выволочь ее отсюда силой; но Менес сдержался, как и его жена. Перед ним была не наложница, не служанка и даже не обыкновенная придворная женщина; а его великая царица, Владычица Истины, его второе “я”.

– Хорошо, - сказал фараон. – Начнем дознание сейчас же, царица права. Где тело?

Вестник так и не отыскался; но уже набежали другие слуги, которые с испуганной готовностью стали показывать царю и царице дорогу.

Их привели в коридор, к которому примыкали комнаты царицы – и царевича, жившего пока на женской половине. “Мой сын жив?” - чуть не вырвалось у Киа, только сейчас вспомнившей о Джере. Конечно, жив, тут же сказала царица себе; будь наследник престола мертв, они бы об этом узнали, едва войдя во дворец – даже если бы трус-вестник не посмел предупредить их возвращение такими словами.

– Где царевич? – спросила Киа.

Они уже остановились над телом Нэзи, но царица могла спрашивать спокойно – первое потрясение прошло.

– В своих комнатах, великая царица, - доложили ей. – С ним его раб и стража.

– Хорошо.

По лицу отвечавшего Киа заключила, что он не врет. Она устремила холодный взгляд на труп своего самого верного слуги, и сердце ее тут же сжалось от нестерпимой боли. Причина смерти не вызывала сомнений. Шею Нэзи алым серпом перехватила глубокая рана, из которой натекло немало крови на грудь и на пол. Очевидно, именно здесь он и был убит; и брошен на пол до того, как кровь остановилась в жилах.

– Отнесите его к бальзамировщикам, - пробормотала Киа, зажмурившись и заслонив плотно закрытые глаза ладонью. – Потом следует поговорить со строителями, чтобы начать для Нэзи работы в городе мертвых, но это подождет. Сперва мы соберем и допросим свидетелей.

Никто с нею не спорил, и никто не вмешивался. Казалось, это дело одной великой царицы.

Фараон стоял в стороне равнодушной статуей, как будто считал себя выше таких мелочей. Царица сама, понукая испуганных придворных и челядь, стала искать свидетелей. Очень скоро ей стало ясно, что от этого не будет толку.

Никто ничего не видел, как и бывает в таких случаях.

Нэзи занимался с Джером плаванием в дворцовых садах до полудня. Потом они расстались - у царевича был урок в классной комнате с писцом фараона. После обеда Нэзи еще раз заходил к наследнику, справиться о его здоровье.

Ну а потом никто его не видел, точно наставник царевича сквозь землю провалился. Никто не слышал ни криков, ни шума – только наткнулись на его бездыханное тело перед самым возвращением фараона с охоты…

Опустошенная, точно мертвая изнутри, Киа распустила всех, потом побрела к себе. Ей не хотелось видеть даже сына.

В покоях царицы ее, как всегда, дожидалась Хмес; Киа чуть было не накричала на служанку безвинно, но у нее и на гнев не осталось сил. Хмес робко подступила к госпоже, чтобы раздеть ее и выкупать, но не задала ни одного вопроса, приученная держать язык за зубами и делать только то, что прикажут. Киа впервые пожалела о разделявшей их пропасти. Почему у царицы не может быть подруг!

У Исет и Аахотеп могут быть, а у нее – нет.

Киа неподвижно сидела до самой ночи и только цедила глоточками вино. Она не пьянела. В голове стоял ровный шум, а сердце отбивало похоронный ритм.

Кто из троих оставшихся следующий? Не решит ли его величество следом избавиться от великой царицы, забравшей слишком большую власть? Интересно, чем угрожали Нэзи – как выпытывали у него тайну Врат, прежде чем убить?

Семьи Нэзи не имел, бывали только редкие любовницы из рабынь; детей он тоже не завел. Смертью родных его было не испугать. Может, его пытали? Но почему никто ничего не слышал?

А может, Менес решил таким образом устранить неподходящего воспитателя – так, чтобы тот уже ни о чем и никогда не смог заговорить с Джером?