Чтение онлайн

А может, Менес решил таким образом припугнуть жену – только припугнуть?..

“Как же мало он меня знает. Я этого не испугаюсь, только возненавижу его на всю оставшуюся жизнь”.

Была уже глубокая ночь, но Киа не спала, бесчувственно сидя в кресле и водя пальцами по узорам пустого кубка. Когда вошел фараон, она не подняла глаз, хотя сразу же узнала его поступь.

Менес присел около жены и попытался заглянуть ей в глаза – она закрыла их. Тогда он просто заговорил.

– Киа, я не делал этого.

Каким искренним, скорбным был царственный голос! Как хорошо он научился являть то, что необходимо в каждое мгновение правления, по первому зову!

Киа не ответила, но Менес и так понял, что ему не поверили. Он вздохнул с глубокой досадой, потом встал. Прошелся по комнате – его шаги больно отзывались в гудящей голове царицы.

– Почему ты сразу же свалила вину на меня? – спросил фараон у молчащих, как и жена, стен. – Ты не думала, что у Нэзи может найтись множество врагов, которые тебя не беспокоят? Вспомни о жрецах, которых ты ласкаешь столько лет! Скольким из них может не понравиться такой свободомыслящий наставник, который воспитает из Джера истинного царя, держащего их в кулаке?..

Это было настолько верно, что оторопевшая Киа открыла глаза. Совсем близко она увидела глаза мужа – большие, прекрасные черные глаза, полные не гнева, как можно было ожидать по его речи, а неги и муки. Менес умолял ее… о прощении…

– Я тебе не верю, - тускло сказала царица. – Ты убийца, трус и изменник.

Мольба в глазах погасла и загорелась ярость; черные подведенные брови, переломившись, сошлись в переносье.

– Да как ты смеешь! Я могу тебя казнить за это!

Киа пожала плечами.

– За чем же дело стало?

Менес стиснул зубы; он схватился за подбородок, зазвенев браслетами.

– Я говорил тебе, что непричастен к этому происшествию. Царь говорил тебе, и ты обвинила царя во лжи! – задыхаясь, сказал он. – Ты отправляешься в ссылку в одно из твоих поместий в Дельте, завтра же! Я запрещаю тебе говорить с моими детьми! С тобой пусть отправляется твоя гвардия, она мне здесь не нужна!..

Киа с показным изумлением вскинула брови.

– Царь не унизится до вымогательства у своих слуг, - сказал Менес, прекрасно понявший это выражение. – Забирай своих сообщников, уноси свои тайны! Можешь делать с ними что угодно!

На какой-то миг в душе Киа пробудилось сомнение в его виновности, но она подавила его.

– Как прикажет твое величество, - сказала она. – Если тебе так мерзит мое лицо, государь, обещаю - ты никогда больше его не увидишь.

Киа почувствовала охватившее царя на миг раскаяние, но он сдержался. Повернулся и быстро вышел.

А Киа вдруг остолбенела от ужаса – а если Менес вызнал у Нэзи то, что ему хотелось? И все, что она сейчас видела, было только искусной игрой? Если, спровадив царицу подальше, Менес немедленно откопает Врата – чтобы потом обрушиться на Ра со всей своей новой мощью?..

На другое утро царица обнаружила у своей двери стражу Менеса, почтительно, но твердо приказавшую ей именем его величества собираться в ссылку. Ей отказали во встрече с детьми – Киа и сама не искала свидания с сыном и дочерьми: не хватало только, чтобы они увидели свою мать сейчас, в таком унизительном положении!

Менес сдержал обещание – к ней придали стражу, в числе которой она увидела своих двух воинов. Те с трудом скрывали негодование, снедаемые теми же подозрениями, что и царица. Но все трое гордо молчали, отказываясь говорить со своим конвоем.

С Киа, конечно, отправлялись ее служанки и ее писец, но царица не видела в последнем смысла. Зачем ей писец? Какие указы она напишет, сидя в своем поместье под стражей?..

С фараоном Киа так и не увиделась до отъезда, и была этому рада.

Она прожила в изгнании полгода – почти не получая новостей: не имея способа их узнать. Великой царице передавалось только то, что было на слуху. Его величество не женился вторично. Царские дети здоровы, а наследника престола учит воинскому искусству начальник гвардии его величества. В Та-Кемет нет никаких перемен. У Киа немного отлегло от сердца, когда она поняла, что Менес не занялся поисками Врат: такое непременно просочилось бы наружу. Значит, у Нэзи он ничего не вызнал…

В Та-Кемет действительно не наступило никаких перемен с ее уходом – отлаженное государственное устройство хорошо работало и без нее.

А через шесть месяцев Киа получила письмо от фараона. Менес признавался ей в любви и просил ее вернуться. Говорил, что дети тоскуют по матери, и он сам непрестанно хочет видеть ее рядом – он сам, великий царь!

Киа прочитала письмо без всякого выражения - после чего написала в ответ, что не вернется.

* “Нехси” и означает “негр”: в данном случае прозвище, ставшее именем.

========== Эпилог ==========

– Мы давно этого ждем, не так ли? – спросила Киа.

Ее люди сидели у ее ног, внимая каждому слову. Они любили ее и были готовы разделить ее участь.

Царица обернулась и посмотрела в окно – в ее саду все цвело и радовалось жизни. Пели рабы, давившие виноград, щебетали птицы. Какое благодатное место – Дельта, здесь можно было жить вечно!

Небт-Маат спокойно посмотрела на свою гвардию снова. Лицо ее было бледно, но не выражало ни капли сомнения.

– Надеюсь, что он будет править долго. Менес – лучший из тех, кто мог бы стать царем, - сказала Киа. – Такие искушения сломили бы любого, а его сердце еще живет… возможно, он когда-нибудь исцелится…

В это царица не верила – но верила в твердую руку Менеса, блестящий ум и непреклонную волю. Вот свойства, которых Та-Кемет так не хватает.

– Может быть, все еще обойдется, госпожа? – спросил один из ее воинов. Он протянул руку к ее колену, но не осмелился ее коснуться; Киа сама с улыбкой накрыла его руку своей ладонью.

– Нет, - сказала она. – Не обойдется, мои дорогие. Я надеюсь, ваша кровь не разжижилась за эти годы, и вы сумеете умереть.

– Да, - ответил ее собеседник без колебаний. – Но страна нуждается в тебе, великая царица, как и твой муж, и твои дети. Ты должна жить!

Киа опустила голову.

Она долго боролась с собой… но борьба окончилась, когда она поняла, что и страна, и муж, и дети могут без нее обойтись. Тайна Врат – вот что было главнее всего. Ей было страшно умирать, как и любому человеку; но она не хотела, склонившись перед Менесом, позволить ему уничтожить ее дух, как он уничтожил свой собственный.