Звёздный День
Шрифт:
Вокруг стало тихо. Только кто-то закашлялся дымом от неожиданности. Паша забыл закрыть рот. Толик стряхивал пепел прямо на нарезанную кусочками рыбу. Остальные, не мигая, смотрели на диво.
Наконец Николай, удивленный не меньше других, пряча пятерку в карман, сказал растерянно:
— Когда есть, Геш, всегда пожалуйста.
— Оно конечно, — проговорил Геша и, почесывая в затылке, побрел к выходу.
По какой-то неписаной традиции долги, возвращавшиеся в пивбаре, чаще всего обращались в оче
редную партию пива. Николай это хорошо знал. Но эта неожиданная пятерка была ему очень кстати: в кошельке осталось копеек сорок, не больше, а до аванса было еще четыре дня и их надо было на что-то прожить. С другой стороны, рядом была приятная компания, на столе ждали своей очереди несколько отличных кусков горбуши, а пиво, выпитое на пустой желудок, будило в нем какую-то особую форму мужского самолюбия. И вот, когда все уже было решено и Санин, докурив сигарету, полез в карман за деньгами, чтобы со словами «пива на все!» положить их на стол, тетя Клава громогласно объявила:
— Нету больше пива. Кончилося!
С Пашей Николай расстался на перекрестке. Паша торопился домой, чтобы собрать сумку и «побыть перед отъездом со стариками». Договорились, что часа в два, перед выходом, он позвонит, чтобы Николай мог проводить его до автобусной остановки.
В хлебном магазине, куда он зашел по дороге домой, Санин встретил Дору Никоновну. Она работала на почте и частенько выручала его «до получки».
— Зайди-ка сегодня на почту, Колюшка. Там тебе посылка из Новгорода пришла. Небось опять мамка чего-нибудь вкусненького прислала.
Поставив посылку на кухонный стол, Санин вернулся в прихожую, разделся. После ходьбы в тяжелых ботинках шлепанцы показались непривычно легкими.
Соленая рыба давала себя знать: хотелось пить. Подойдя к раковине, чтобы набрать в кружку воды, Николай вдруг заметил на деревянной решетке осколки стакана. Удивленно хмыкнув, медленно выпил холдной, пахнущей железом воды. Пока Санин пил, в памяти его всплыли и ночные звонки, и разбитый в темноте стакан, и короткие обрывки сегодняшних событий.
Осколки, телефонные звонки, чешское пиво, посылка из дома еще никак не связывались воедино, но было во всем этом что-то такое, над чем стоило подумать. А для того, чтобы можно было хорошо поду
мать, следовало сварить кофе покрепче, сесть в любимое кресло и закурить сигарету.
«Посылка пусть постоит пока, — решил Николай, — сначала кофе».
Жужжа кофемолкой, он ходил по кухне. Думать в полную силу было еще рано, но и упускать зародившуюся догадку ему не хотелось. Как когда-то в детстве, при запуске воздушного змея, приходилось то отпускать, то натягивать нить, Николай теперь то оставлял мысль о возникшем у него подозрении, то вновь возвращался к ней.
«Осколки… звонки… Мировая баня с клюквенным морсом… Стоп!..»
Размолотый кофе, кусочек сахара — кофеварка заливается холодной водой и водружается на плиту.
«Осколки… Звонки… Геша со своей пятеркой… Стоп!»
Санин снял закипающее варево, добавив в него столовую ложку холодной воды, чтобы осадить плавающие кофейные крупинки и налил себе маленькую чашечку. Потом придвинул «животное» — панцирь черепахи, служивший пепельницей еще со студенческих времен, закурил. И только запив первую затяжку глотком ароматнейшего напитка, Николай разрешил себе думать в полную силу.
«Так, хорошо, — подвел он некоторый итог, нали- вая очередную чашечку, — что мы имеем с одной стороны? Этакий овеянный тайной ночной звонок и весьма сомнительное предупреждение о моем «Звездном Дне». Черт, как же я у Пашки-то забыл спросить, его это работа или нет?.. Да его, кому здесь еще такое в голову взбредет? Кстати, третий час уже, а он не звонит, поганец…
Ну, хорошо, все это с одной стороны. С другой: «Мастер и Маргарита» на неделю — факт необычный, но вполне реальный. Дальше. Баня: народу никого, отличный пар — случай редкий, но ничего сверхъестественного… Теперь пивбар. Ну чешское пиво — редкость, конечно, но что из того? Взяли без очереди? Тоже не впервой. Красная рыба. Да, хороша была
рыбка… Тоже случайность? Черт его знает. Что там у нас еще? Ага, Геша. Ну, это, пожалуй, самое невероятное. Наука здесь бессильна. Тоже на случай спишем.
Так, потом мне не хотелось тратить эту пятерку. Не хотелось же, верно? Не хотелось. И тут пиво кончается. Тоже совпадение? Не многовато ли для одного дня?
Да, еЩе ведь посылка. Мог получить вчера, мог завтра, ан нет, получите, Николай Васильевич, именно сегодня.
Надо все-таки с Пашкой поговорить, пока не уехал. Что же он не звонит-то, а? Как в воду канул.
Ладно, сам позвоню.»
Санин отставил кофе, подошел к телефону и, лишь сняв трубку, заметил, что аппарат отключен.
— Елки — палки! — хлопнул он себя по лбу. — Ведь сам же вчера отключил. Забыл, крокодилина!
Услышав гудок, Николай быстро набрал Пашин номер.
— Алло, Анна Ивановна? Здравствуйте, это Коля Санин говорит, Паша дома?.. Уехал?.. Когда?.. Минут сорок назад?.. Тьфу ты… Да у меня телефон отключен был, а я сижу, жду… Значит уехал… Ну, ладно, извините. До свиданья…
В кухне Санин вооружился большущим ножом и подошел к посылке.
«Значит так, — загадал он, — если этот день действительно какой-то особенный, тогда в посылке должно быть все самое — самое.»
Отправляя посылки, матушка всегда старалась его чем-нибудь побаловать. Но сегодня она превзошла все ожидания Николая.
Санин разбирал посылку и удивление его было тем спокойным, легким удивлением, которое вызывается у человека не столько случившимся фактом или явлением, сколько сознанием того, что все получилось именно так, как он и предполагал.
— Кофе в зернах, — сказал он вслух, — «арабика». Вот, елки — палки, знал бы — свеженького заварил бы. Дальше, что у нас там, сгущенка? Сварим… Сухая
колбаса — недурно; брусничный джем; икра черная, м — м-м — х, чай индийский, так, так… стадом в четыре слона; тушенка говяжья… три банки; рижский бальзам, н — да… А это что? Конфеты? «Птичье молоко»?! Ну, правильно, только птичьего молока и не хватало. Теперь все встало на свои места. В общем, еще один шар в пользу Звездного Дня. Цхе…»