Чтение онлайн

— Я значит бормочу, как старая баба? Эта тварь не утонула, еще и умудрилась пометить Вэрэгэса… Правда, ему не привыкать…

— Эта эльфийская шлюха ответит мне!

— Забейте пасти вы, оба. Мы приближаемся к кораблю. Вэрэгэс, помоги мне, а ты, Дэос, возьми девчонку. Это приказ.

Это было последнее, что слышала Ая, пытаясь отдышаться, на дне лодке. Вслед за последней фразой последовал грубый тычок в висок и она потеряла сознание.

Один из ее похитителей, легко забросил девичье тело на плечо и начал взбираться по веревочной лестнице на борт корабля.

Очнулась девушка от чьих-то гневных возгласов, топота морских сапог и звуков тупых ударов над головой. Ощущая мерное покачивание, она открыла глаза и осмотрелась, не сразу осознав, где находится. Последние минуты перед обмороком как будто в одно мгновение промелькнули перед ее глазами, и, оглядевшись, она поняла, что находится в каюте корабля, снявшегося с якоря.

Откуда взялось судно в водах океана, омывающего со всех сторон Цветущий Архипелаг, она старалась не думать. Скорее всего, ее похитили с целью выкупа, ведь она королевская дочь, хоть и бастард, и если цель ее похищения все же выкуп — все не так плохо. Хуже, если просто кто-то оплатил ее исчезновение. Навсегда. И этот кто-то смог урегулировать этот вопрос с охраной, патрулирующей острова. И, о чем совсем не хотелось думать, — этот кто-то очень сильно хотел от нее избавиться, раз пошел на преступление против короны. И это очень, очень плохо.

Но даже вспоминая отношение к ней Агарны, Агарнариэль, ее королевской мачехи, жены Леревемириэля Бесподобного, верховного правителя Альянса эльфов Цветущего Архипелага, Ая не могла поверить, что мачеха способна так с ней поступить. Одно дело — отчаянно ревновать мужа к никогда не виденной ей женщине и постоянно наблюдать плод их любви, девочку, которую однажды муж привез с собой из длительного военного похода. И совсем другое — убить дитя собственного мужа… Хотя кто говорит об убийстве? Если корабль направляется на юг, где побережье заселяют люди и орочьи кочующие племена, эльфийская полукровка окажется просто желанной добычей, эдаким экзотическим цветком, украшающим чей-то гарем. Она просто исчезнет, и ни чьи руки не обагрятся ее кровью, и искренне любящая отца Агарна сделает все, чтобы ее не нашли. Если он сам захочет ее искать… — с болью подумала Ая. Любивший и бесконечно уважавший свою королеву, Леревемир испытывал огромное чувство вины перед супругой за свою измену. И это чувство вины умело подогревалось и культивировалось из года в год. Эльфийки Цветущего Архипелага необычайно искусны в изящном воздействии на мужчину, шантаже своей преданностью и любовью, своим прекрасным телом и чувством долга, и Агарна не гнушалась ни одним из точно действующих механизмов воздействия на сознание мужа. Ее мачеха никогда не упускала момента, чтобы лишний раз напомнить мужу о том, как она преданна ему и короне в своем служении и даже в том, что вынуждена постоянно наблюдать доказательство его вероломства по отношению к ней и ее любви.

Ая вздохнула. Мачеха действительно очень умело манипулировала ее отцом, и если король был непреклонен в том, что касалось управления Альянсом Архипелага, то в делах семейных он был рассеян и ведом, предпочитая уступать домашнему террору. И когда Ая достигла возраста равнолетия и пожелала переехать с Центрального острова на свой собственный, выделенный королем-отцом в качестве ее приданного, окружив себя лишь несколькими слугами, отец не стал возражать. Он, безусловно, по-настоящему любил ее, но любил также и жену, и от ощущения своей вины любил их обеих еще сильнее. Когда Ая была маленькая, время от времени, отец уделял ей немного своего королевского внимания, чаще всего тайком от Агарны, и редкие моменты их игр составляли одни из самых ярких впечатлений ее детства, всегда окрашенные эмоциями неожиданного чуда и чего-то ирреального. По мере своего взросления она стала замечать, что взгляды отца, бросаемые на нее, становились все более странными, полными горечи и плохо скрываемой тоски, а взгляды мачехи окрашивались все хуже и хуже маскируемой раздражительностью, граничащей с ненавистью.

Но сама Ая, к своему же удивлению, не испытывала к мачехе ответных чувств — видимо по-женски, интуитивно ощущая ее боль и уязвимость, которые невольно причиняла этой статной, красивой и утонченной эльфийке своим присутствием.

Сейчас, прислушиваясь к ругани и шуму шагов над своей головой, сидя на койке в крохотной каюте и наблюдая за синими волнами океана, ощущая размеренную качку корабля, Ая молилась всем известным ей богам и богиням, чтобы Агарна оказалась непричастна к ее похищению. Чтобы это все оказалось ошибкой и страшным сном, чтобы люди, похитившие ее, хотели только одного — королевского выкупа, который обязательно заплатит за дочь Леревемириэль Бесподобный, Верховный правитель Альянса эльфов Цветущего Архипелага.

Старательно прислушиваясь к голосам на палубе, Ае удалось ухватить отдельные фразы, произносимые одним и тем же голосом, тихим, но почему-то очень хорошо слышимым. Ярость переполняла говорившего, но похоже было, что он привык к абсолютному повиновению и сейчас, отчитывая провинившихся, как будто даже сам удивлен тем, что вынужден указывать людям на сделанные ими промахи:

— Маг канул в свою преисподнюю, но конечный выкуп за девчонку платит не он!

— Вы — обалдевшее стадо носорогов, ответите лично передо мной за каждый волосок, упавший с ее головы!

— Вэрэгэс, молись своим тупорылым деревянным богам, если я услышу от нее хоть одну жалобу на тебя!

— Дэос, рискни своим недоразвитым мозгом еще раз попробовать посеять смуту на моем корабле своими идиотскими бабскими домыслами — и, я клянусь твоей поганой жизнью, ты последуешь прямиком за этим придурковатым колдуном!

— Она моя пленница и моя гостья на этом корабле, и никто не будет ее пользовать, никто не посмеет тронуть ее даже своим вонючим пальцем!

— Даже если всю вашу троллеву шайку разобрать на органы и продать для опытов некрофилам, тьфу, некромантам, полученное бабло не составит и десятой части выкупа за нее, и если кто-то рискнет моими деньгами, с которых каждый из вас, недоумков, имеет свой процент, то смерть в рыбьем брюхе покажется вам самой выгодной сделкой в вашей никчемной жизни!

«Он говорит о выкупе! Он говорит о выкупе! Слава богам и богиням! Слава всему! Меня не тронут! Меня возвратят в Архипелаг!» — радостные, восторженные мысли чередой пронеслись в голове Аи, она готова была кружиться от восторга, скакать от радости, как горная коза, и не могла воплотить свои порывы в жизнь только из-за тесноты каюты. Она уже почти полюбила этого несомненно смелого и благородного капитана, который запретил своей команде прикасаться к ней, при этом она начисто проигнорировала тот факт, что он, собственно ее и похитил с целью выкупа. Минуты ужаса, пережитые на дне кораллового ущелья, ощущались еще на физическом уровне, и любой, кто защитил бы ее от того жуткого взгляда охотника, поймавшего свою добычу, показался бы ей по меньшей мере безгрешным ангелом, а по большей — и вовсе героем-асуром.

Наконец поток ругани на палубе затих, и Ая услышала приближающиеся к ее двери звуки шагов. Осознав, что сидит на койке в чьей-то каюте прямо в том, в чем ее вытащили из воды, а именно в не стесняющем движения в силу своего минимализма купального костюме, состоящим в основном из веревочек и нескольких лоскутков тонкой ткани салатово-зеленого, в тон глаз, цвета, Ая судорожно сдернула с узкой кровати покрывало сомнительной чистоты, и стремительно укуталась в него, даже не обратив внимание на внутренний голос, который попробовала подать природная брезгливость. «Лучше предстать перед капитаном пугалом, нежели практически голой, а то ведь он может и передумать насчет моей неприкосновенности», — решила она.

Скрипнула дверь в каюту и в комнату вошел высокий статный корсар с выгоревшими до пшеничной желтизны волосами и такой же светлой щетиной, и с бронзовым отливом загорелой и преждевременно состарившейся от палящих солнечных лучей, кожей.

— Добро пожаловать на борт Портовой Шлюхи, лерра, — неожиданно бархатным глубоким голосом, что совсем не вязалось с его свирепым видом, произнес он.

— Как капитан этого уютного и гостеприимного в вашем случае судна, выражаю вам свое сожаление по поводу столь печальных обстоятельств, повлекших за собой ваше появление здесь, — и он галантно поклонился, чем просто-таки поразил Аю до глубины души. Но еще больше ее поразили интонации пиратского капитана — она хорошо помнила, как жестко, грубо и непримиримо он «беседовал» со своей командой на палубе, а теперь обращается к ней так, словно их представили друг другу на каком-то светском рауте в эльфийском дворце. Согласно познаниям Аи в искусстве составления психологического портрета, или чтения лиц, по интонациям человека или эльфа можно узнать о его отношении к миру и мировосприятии в целом. И человек, стоящий сейчас перед ней являл собой эдакий образец искренней велеречивости, но слышавшая его буквально минуту назад, разбирающегося со своей командой, Ая не могла обмануться в том, что видит перед собой человека жестокого, умного и крайне опасного. Не скрывали этого от нее и глаза капитана, желтого цвета, немного темнее чем его волосы, цвета тигра, как говорили об этом цвете Читающие Лица. Да, это были глаза хищника и хищника очень опасного. И сейчас этот хищник изучающе разглядывал ее, и на дне его тигриных глаз плескалось холодное равнодушие и безучастие к ее судьбе, а еще, — она отчетливо это ощутила, для этого человека она тоже была вещью. И неизвестно, кто был опаснее — недалекий дикарь Вэрэгес или умный и расчетливый капитан, стоявший перед ней.

Ая выжидательно смотрела на капитана и молчала, стараясь не выдать ни своего испуга, ни того, что она разгадала его природу.

— Прелестная лерра боится. Напрасно, — с кошачьей грацией капитан присел на кровать рядом с ней, и Ая инстинктивно отпрянула назад — но сзади была стена каюты, поэтому этот бесполезный рывок только насмешил капитана и он показал безупречные белые зубы, сверкнувшие на фоне его загорелого лица. Но смеялись только его губы, глаза оставались холодными и бесстрастными, и это еще больше пугало девушку.