Чтение онлайн

— Очень любопытно. Тогда чью же?

— Камушка.

— Значит, именно «камушек», как вы изволили выразиться, снедает ностальгия по родине Анджея Лазеровица. Тоска по тем, кого юноша знал. Весьма умилительная привязанность.

— Милорд, ваша ирония кажется мне довольно странной.

— Странной?

— Да. Насколько я понимаю, вы ведь, если вага Свет не начал своевольничать, до сих пор являетесь единоличным Носителем. И кому, как не вам, положено быть в курсе относительно эксцентричных причуд камушков?

Хотя эпитет «эксцентричные» не кажется мне адекватным... Что нам известно о «нормальной логике» Светов?.. И всё же я использую это слово.

Милорд призадумался. Его взгляд, совсем недавно пристально следивший за мимикой моего лица, расфокусировался и теперь был направлен сквозь меня — будто зрил он в бесконечную пропасть, разверзшуюся за моей спиной. Я с трудом сдержался, чтобы не обернуться и не взглянуть, «что там».

Милорд думал.

— Вы будете вынуждены согласиться на одно условие, — произнёс наконец сэр Джеймс. — Таковым будет являться тайна вашего местопребывания. В окружающей среде, являющейся единым информационным полем Обитаемых Пределов, включающим всё и вся, столь примитивная конспирация может вам, конечно, показаться комедиантством, но... Но широко афишировать нашу деятельность я тоже не намерен. Помимо неких, условно говоря, магических методов, я счёл необходимым прибегнуть к помощи военных средств связи, сиречь — точечных передатчиков. Это во имя обуздания любопытства наших друзей-революционеров. Касательно остального мира — применим пользовательскую систему ретрансляторов, дабы передатчик на Ти Рэксе запеленговать извне не представилось возможным. Сообщаю я вам всё это затем, чтобы вы знали, сколько трудностей доставит нам этот сеанс связи. Устроенный по вашей прихоти... Я вас не упрекаю, но надеюсь, в свою очередь, на некоторые жертвы в будущем и с вашей стороны.

Я даже смутился: настолько проникновенной показалась мне речь милорда. Я зачастую и раньше чувствовал себя неловко, когда для меня делали что-то, влекущее за собой определённые трудности для других.

Когда же к моим желаниям снизошёл такой потусторонне-властный субъект как милорд Джеймс Стюарт, я раскраснелся, как провинциальная девица на сезонной столичной оргии, и чуть было не начал уверять его в никчемности моих желаний.

И милорд — понял моё состояние!

Я был шокирован!

Снова камушек-Свет? Или «дедушка» является дипломированным знатоком человечьей психологии? Не знаю... И знать не хочу! Потому что регент отнёсся к моим чувствам так бережно, как мог отнестись только самый близкий, знающий о всех твоих привязанностях и странностях родственник, мать или отец...

Принялся сэр Джеймс о Косцюшко меня расспрашивать.

Как любят выражаться вольные торговцы, «с базара съехал».

...В очередной раз милорд удивил меня совсем скоро, я уже собирался непосредственно перейти к болтовне с Настусей-Маленькой.

Перед этим Джеймс Стюарт и Джонни Стюарт (то бишь я) отправились, используя подземку с анг-приводом, за несколько километров от моего временного «тронного зала». Эти «несколько километров» я определил навскидку. Как я заметил, под землёй расстояние определять не менее проблематично, чем в космосе. По крайней мере, для разумного существа, именуемого Анджеем Лазеровицем.

Точкой прибытия оказался Информационный Центр реставраторов, для краткости прозванный ими «пресс-центром».

Пройдя по освещённому зеленоватым светом пустынному коридору, мы вошли в самую последнюю дверь. Идентификатор беспрепятственно, не требуя паролей и избегая трудоёмких опознаваний, разомкнул мембрану и пропустил нас внутрь: это в очередной раз подтвердило, что полномочия и уровень допуска милорда были практически не ограничены.

Тот факт, что регент, спровадив проветриться двух офицеров из обслуживающего персонала, сам взялся управиться с «точечником», заставил меня удивиться. Спрятавшись в ощерившемся рубильниками, рубильничками, тумблерами, сенсорами, верньерами, клавишами, кнопками, индикаторами и мониторами аппендиксе, милорд начал священнодействовать. Причём вполне профессионально. Не человек — во всей присущей ему недостаточности и ущербности, — а воистину универсал, полубог.

Наконец-то вызванная и спроецированная Маленькая очень долго не могла ответить на моё приветствие — по причинам не технического, а целиком и полностью психологического характера. Создавалось впечатление, будто она считала меня давно погибшим — если не во времена моего предполётного лесорубства. то уж точно в эпоху покорений пространства. Пожираний то бишь.

Оживший покойник???

Скорей всего. Она со страхом и разочарованием смотрела на меня. Во мне возникла уверенность, что именно так смотрят на явившихся с того света. Будто, возвратившись, обманули они в чём-то живущих...

— Настуся, неужели по моему телу уже пошли трупные пятна?

«Чернушность», впрочем, как и скабрезность моих шуток всегда была прямо пропорциональна уровню моего настроения. Из чего следовало, что я находился в состоянии духа, близком к ликованию. Вот, оказывается, какой я — сентиментальный, тонкокожий. Ужас.

— Расскажи мне что-нибудь. А то — рас-створюсь в мировом эфире. Теперь уж навеки. Не найдёшь.

— Анджусь, люби-имый... — выдохнула Маленькая.

— Вот это да-а... — ошеломлённо прошептал я. Затем оглянулся: посмотреть, не слышал ли этого нежданного признания милорд.

Он не мог не слушать: разве можно доверять судьбу королевства какому-то проходимцу, каковым являюсь я? Что мне стоило произнести одно-два названия — Экскалибур, Ти Рэкс, — чтобы все предосторожности милорда пошли насмарку?

Однако Джеймса Стюарта не было. Он доверял. Он верил в моё благородство?! Или, будучи произнесены мною, эти названия были бы точно так же отфильтрованы аппаратурой, как и фоновая картинка на заднем плане?!

— Анджей, где ты?!

«Сэр Стюарт, и что мне отвечать?»

— Я знаю, ты на Ти Рэксе! — радуясь, произнесла Настуся.

— Что-о?!! — в очередной раз за этот день я был шокирован. — Вовсе я не на Ти Рэксе!

Более глупой фразы придумать, конечно, при всём старании невозможно.

— Тогда почему ты так волнуешься? — проникновенно спросила Маленькая. — Очень хорошо, что милорд Стюарт нас не слышит, — добавила она, — мне было бы очень трудно убедить его в полном отсутствии в твоих действиях вероломства, Человек Лазеровиц.

— Ты... ты не...

— Верно, — перебили меня, — я не Настуся. Единственными звуками, что я позволила ей выдохнуть, были: «Анджусь, любимый»... — В этот момент «Настусино» лицо поплыло, на глазах превращаясь в слегка надменный, чеканно-красивый женский лик.

Женщина не была человеком.

Она принадлежала аборигенной расе роальдов.

У неё на плечах сидели два короткошерстных серых зверька размером со взрослого кота. Называли зверьков — вийтусы. Были они живыми музыкальными инструментами, существами с поразительным музыкальным слухом и необычайно красивым тембром голоса. А настолько фамильярно обращаться с вийтусами — свирепыми и опасными, несмотря на свои скромные габариты, хищниками, — как было мне известно со слов милорда, могли совсем немногие маги-роальды, а среди их женщин — лишь одна.