Звёздный огонь
Шрифт:
Вновь взглянув на Фаби, он понял, что та ожидает чего угодно, только не мирного разговора…
«Вот глупая!»
– Садись, – сказал он, почти что силой заставив её опуститься на одну из скамеек. Здешнее убранство по традиции отличалось простотой, поэтому скамья была точно такая же, как в любой портовой часовне Десяти тысяч островов. – Тогда, в Садах Иллюзий, мне показалось, что ты хочешь сказать что-то важное… и никак не осмелишься. Быть может, сейчас настал подходящий момент?
– Ох, Ваше Высочество… – пролепетала она. – Я, право, не знаю…
– Говори! – потребовал принц, и сам не заметил, что не попросил её, а приказал. Большие глаза компаньонки широко раскрылись, в них блеснули слезы, однако сопротивляться приказу девушка не могла.
– Я не люблю предателей, – сказала она тихо, но уверенно. – Вот и весь секрет.
Да, чего-то в этом духе он ждал…
– А кого я предал? Нет-нет, не торопись отвечать. Я знаю точно, что отец меня очень любит… пусть даже эта любовь у кого-то может вызвать оторопь. Тогда, три года назад, я сбежал, потому что испугался, но сейчас всё изменилось. – Амари помедлил. – Сейчас я не могу его бросить – он болен, он страдает! «Невесту ветра» я сумел отстоять, равно как и Умберто… с остальными моряками тоже можно будет что-то придумать… Эсме отец не тронет, он ведь знает, что возможности целителей не беспредельны… а Кристобаль Фейра сам выбрал свою судьбу. Так кого же я, по-твоему, предал или предам?
– Это просто, Ваше Высочество, – прошептала Фаби. – Самого себя.
Праздник начался, когда с оглушительным грохотом, воем и свистом в ночное небо взмыли огненные шары, чтобы где-то высоко взорваться, превратившись в огненных призраков. Огромные золотистые драконы сражались друг с другом; распускались алые розы; сияющие шары всех размеров и цветов взлетали, сталкивались и превращались в новые созвездия. Под конец явились птицы – символы всех кланов, поклявшихся Капитану-Императору в верности. Ризель не забыла о Воробье, и Фаби, наблюдавшая за удивительным фейерверком вместе со своей госпожой, это оценила. «Спасибо, Ваше Высочество», – прошептала она, но Ризель сделала вид, что не слышит.
Этой ночью принцесса вновь была в белом с головы до ног, и лишь благодаря изящной серебристой вышивке по краю подола её наряд нельзя было назвать траурным. «Твоя повелительница затеяла опасную игру», – сказал Рейнен Корвисс, невзначай приостановившись возле Фаби. Она промолчала, но заметила кое-что странное: взгляд ворона-алхимика был полон… жалости. Но к кому же могло относиться это чувство? Фаби ощутила тревогу, впервые задумавшись о том, что этот неожиданный праздник может закончиться чем-то и вовсе из ряда вон выходящим.
Но размышлять о таких вещах было некогда – она должна была внимательно следить за принцессой, хотя потерять её сверкающую белую фигуру в пестрой толпе придворных было сложно. Ризель изредка оглядывалась, всякий раз удовлетворенно кивала, увидев компаньонку на положенном месте у себя за спиной, и шла дальше – приветствовать гостей, выслушивать комплименты, отдавать указания помощникам.
Тенью следовать за Её Высочеством, быть рядом, защищать любой ценой.
Когда настал черед угощения, Фаби облегченно вздохнула.
Когда высокие двери пиршественного зала распахнулись, никто не сумел удержать возглас удивления: всего-то за сутки это место изменилось до неузнаваемости и теперь один лишь взгляд на роскошное убранство и ломившиеся от яств столы невольно заставлял вспомнить о пирах, которые устраивали древние короли из легенд. Все три дня, пока шли приготовления к празднику, по дворцу ходили слухи о том, что Его Величество намерен затмить своих предков, и теперь гости Капитана-Императора убедились, что это и впрямь так.
– Прошу! – немного театрально воскликнул Аматейн и протянул руку своей супруге. Алиенора ответила на его жест, но на самом деле соприкоснулись они едва ли кончиками пальцев, да к тому же те, кто стоял ближе остальных, заметили: императрица вздрогнула, а в её взгляде, устремленном на мужа, не было и тени любви, один лишь страх. Однако ритуал есть ритуал, поэтому в пиршественный зал они вошли первыми, рука об руку.
Фаби последовала за принцессой, стараясь не смотреть в сторону Амари. Её обуревали злость и жалость – он приказал, хотя мог бы и не использовать дар Цапли по такому поводу… и всё же ей было его жаль. «Между нами есть что-то общее, – думала она. – Мы оба слабые. Амари, быть может, когда-нибудь и станет правителем, но пока что его сила чего-то стоит лишь против таких, как я».
У стола, который предназначался для Капитана-Императора и его приближенных, Ризель остановилась, и почему-то Фаби сразу ощутила, что принцесса в растерянности. Она подошла ближе и услышала, как Её Высочество еле слышно шепчет: «Поменяли… но почему?» Что именно поменяли, Фаби узнала в самом скором времени: расположение мест.
По правую руку от Капитана-Императора должен был сидеть Амари, а сама Ризель на этот раз оказалась изгнанной на другой конец стола, к матери. Фаби, разумеется, последовала за своей госпожой, с любопытством поглядывая назад: кто же займет место принцессы? Как выяснилось, счастливый жребий выпал Витесу, чем личный секретарь Капитана-Императора был весьма доволен. Фаби досадливо прикусила губу: «Вот так благодарность, Ваше Величество!»
Впрочем, случившееся нельзя было назвать и наказанием…
– Тебе не кажется, что он расставил нас, как фигуры на шахматной доске? – тихонько спросила Ризель и прибавила, не дожидаясь ответа: – Глянь-ка, рядом с Витесом пустое место, там не написано ничье имя. Интересно, очень интересно!
– Выходит, появится ещё один гость? Это почетно, сидеть так близко к Его Величеству.
– Да, и я знаю всего одну персону, которая может претендовать на подобное, – хмуро проговорила принцесса. – Только вот сомневаюсь, что моя догадка верна.
Фаби огляделась и увидела на лицах других гостей недоумение. Никто из них, однако, не осмеливался задать Капитану-Императору прямой вопрос – такой привилегией обладали немногие, но и они на этот раз были слишком уж растеряны. Ризель молчала, молчал Рейнен, а Её Величество Алиенора была лишь рада тому, что её отделяло от супруга весьма приличное расстояние, и не собиралась по доброй воле затевать с ним разговор.
«Что ж, немного подождем», – подумала Фаби и оказалась права: когда все гости заняли места, Капитан-Император обратился к собравшимся с небольшой речью. Она заметила краем глаза, как Ризель сжала кулаки, и почувствовала страх – сейчас был подходящий момент для того, чтобы наказать принцессу за то, что произошло три года назад, причем наказание могло быть очень изощренным. Чего стоило Его Величеству объявить о помолвке дочери с кем-нибудь из тех, кто был ей ненавистен? С Эйделом из клана Орла, к примеру. Или с Торре Торном, чья уродливая физиономия приводила в дрожь не только Фаби…
Но Капитан-Император говорил о возвращении Амари как о чем-то естественном, спланированном заранее, и никого не обвинял. В завершение речи он сказал:
– Теперь я хотел бы сообщить всем вам очень неожиданную новость. Как известно, много лет назад одно из самых могущественных семейств Десяти тысяч островов попыталось устроить переворот в Империи. Замыслы этого семейства были раскрыты… Но не будем о прошлом. Не все погибли тогда, кое-кто остался – и с его помощью я намерен положить конец многолетней вражде. – Аматейн обвел притихших магусов долгим взглядом. – Этим вечером у нас особенный гость!