Чтение онлайн

– Я даже знаю, как этого пирата звали. – Хаген осторожно поднял голову, взглянул на капитана с удивлением. – Я даже кое-что слышал об этом… так Бэр тоже из Канареса?

– Да, но он, к счастью, ничего не знает про Краффтера, – ответил феникс. – Видишь ли, если бы этот чванливый любитель орудовать плетью хотя бы заподозрил, что за корабль стоит у него прямо перед носом, он ни за что не сумел бы совладать с собой. Честное слово, тут не помог бы ни расчет, ни желание получить вознаграждение за наши головы… Он поклялся убить Кристобаля Крейна, причем жаждет сделать это очень медленно. Тебе не кажется, что тот магус, с которым вы так мило беседовали в «Улыбке судьбы», вел себя вовсе не как одержимый местью?

Пересмешник вздохнул.

– Э-э, капитан… один мой знакомый страстно желал отомстить Аматейну за всё зло, что тот причинил его семье. Эту месть он отложил на много лет. Что мешает Тори Краффтеру быть столь же хладнокровным?

– Насколько мне известно, Император всё ещё жив, – проговорил Крейн без улыбки. – Твой приятель отказался от мести.

– Но он лучше знает магусов, – возразил Хаген. – Он жил среди них почти тридцать лет… дольше вас, капитан.

– Зато я лучше знаю авантюристов, – усмехнулся феникс. – Передай твоему знакомому, что бояться нечего.

– Что ж… – оборотень вздохнул. – Ладно. Будем тянуть время и ждать.

– Ждать? – ошеломленно переспросил Умберто. – То есть вы оба хотите сказать, что мы будем просто сидеть тихо, пока гонцы Капитана-Императора не прибудут за нашими головами? И это всё?!

– Я не вижу других путей, – подтвердил Крейн. – Мы должны выполнить обещание, которое Марко Эсте дал лорду-искуснику. Я не могу потерять и эту маску, понимаешь? Лишиться Эсте – всё равно что оборвать все нити, связывающие «Невесту ветра» с сушей. Деньги, дома, десятки помощников и подставных лиц… Умберто, если всё это сгорит из-за того, что я поддамся страху и убегу, то грош мне цена.

– Вот как… – протянул моряк. – На тебя это не похоже, Кристобаль. Если бы я не знал тебя целых восемь лет, то решил бы, что и впрямь говорю сейчас с торговцем, который больше всего на свете ценит собственную шкуру. Я-то думал, для тебя нет ничего важнее «Невесты».

– И это верно, – сказал магус, и в его голосе проскользнула нежность. – Но не забывай, я ведь не только Кристобаль Крейн, а ещё и лорд Фейра. Последний из Пламенных. Огонь не может вечно бродить по воде – чтобы жить, ему необходима суша.

Умберто взглянул на оборотня, потом на Крейна; отчего-то они оба вызвали у него странное чувство, почти неприязнь. Магусы. Высокомерные небесные дети, что им до червей, обреченных недолгое время ползать по земле, а потом уйти в землю? Фейра неуязвим для огня и не всегда понимает, что легко может испепелить всё вокруг… или понимает? Быть может, ему просто нет до этого дела? А оборотень, тот совсем чужой – живое зеркало, лишенное собственного лица, лишенное души.

«Ты ведь обманул меня, Кристобаль».

Феникс и пересмешник уставились на него.

– Ты что-то хотел сказать? – спросил Крейн, но перед этим рот Хагена приоткрылся, как будто он хотел задать тот же вопрос.

– Хотел сказать, что уже слишком поздно, – ответил Умберто. – Я так хочу спать, что в глазах двоится. Всего хорошего, господа капитаны!..

Этой ночью сон про узел плавно перешел в другой – странный, тревожный.

Умберто в полном одиночестве стоял на палубе «Невесты ветра» и чувствовал, что в трюме тоже никого нет. Команда покинула фрегат, а он остался, но почему? Нет ответа. Быть может, их утащил в море пожиратель кораблей – право слово, это имя подходило чудищу куда лучше, чем «глубинный ужас», – а может это всё проделки Крейна. Ха, если капитан и впрямь решил так наказать своего помощника за наглость и непослушание, то он здорово просчитался – ведь у Умберто есть союзник, да ещё какой!

«Ты ведь всё слышишь, правда? Хоть и не говоришь. Он обманул тебя и когда-нибудь жестоко за это поплатится…»

И «Невеста ветра» ответила – обняла так, как умела она одна. Их души слились, мир стал другим – ярким и красочным, полным новых звуков и ощущений. Теперь он был не человеком и не фрегатом, а чем-то иным.

«О, Заступница! Я и не знал, что быть навигатором так приятно…»

Он – замершая в полете стрела, огненная искра на границе воздуха и воды, затерявшийся в бескрайнем небе отзвук гитарной струны. Чего ещё можно желать, о чем мечтать? Отсюда уже нет дорог ни вперед, ни назад, потому что здесь нет времени, одно лишь вечное «сейчас».

Но иногда одна лишь мысль о прошлом способна разбудить память…

…Было очень странно очнуться утром на койке, хоть и узкой, неудобной, но всё же по сравнению с кучей гнилой соломы показавшейся истинно королевским ложем. Умберто приподнялся на локтях – голова всё ещё гудела, – огляделся вокруг. Койки, гамаки, чей-то храп слышится поодаль… Что это за странное место, куда он попал? События вчерашних дня и вечера вспоминались с трудом. Кажется, его приговорили и должны были казнить, но потом что-то произошло.

– А-а, проснулся! – Над ним склонился незнакомец – седой, морщинистое лицо светится доброжелательностью и участием. – Голодный, наверное? Или сначала искупаешься?

Умберто втянул носом воздух – и его чуть не вывернуло наизнанку. Купаться, срочно! От него смердит тюрьмой, судом, приговором к высшей мере. Нужно всё это смыть… смыть всю прошлую жизнь. И какая разница, куда он попал? Будь это хоть царство Великого шторма, ему уже всё равно.

– Меня зовут Эрдан, – сказал старик. – Я здешний корабел. Ты, как я погляжу, на фрегате впервые? Что ж, капитан придумает, что с тобой делать.

В его ласковом голосе послышалось недоверчивое удивление, и Умберто тотчас же напрягся. Нет-нет, раз уж он сюда попал, то обратно нипочем не вернется! Да, бывать на больших кораблях ему раньше не доводилось, но не может быть так, чтобы для молодого парня, у которого руки-ноги на месте, не нашлось на борту подходящего дела.

– Не прогоняйте меня, – попросил он чуть слышно. – Мне некуда идти.

– А кто тебя гонит? – удивился Эрдан. – Вот приведешь себя в порядок и поговоришь с капитаном. Раз уж он тебя притащил на «Невесту» – значит, ты ему для чего-то нужен.

И вновь то же самое – недоверие, сомнение. Умберто наконец-то начал вспоминать, хотя это и было трудно – после приговора он, кажется, немного сошел с ума. Там ведь был ещё один узник, тоже смертник, и что-то было с ним не так… Он превращался в птицу? Огненную птицу, которая взмахом огромных крыльев снесла часть тюремной стены, отчего стражи тотчас же принялись бегать и орать что-то о взрыве звездного огня? Он ещё раз понюхал рукав своей рубашки, давно превратившейся в лохмотья – пахло гарью.