Чтение онлайн

Функционировала регенерационная среда.

Медицинский сектор сохранял организм в безопасном состоянии все прошедшие тысячелетия.

И всё это время реактор продолжал терять ресурс.

За двенадцать тысяч лет ИскИн множество раз пересчитывал остаточный запас энергии.

Каждый раз прогноз становился хуже.

Теперь вычисления достигли критической границы.

Остаточный ресурс реакторного комплекса: 0,14 %.

Прогнозируемое время работы при текущем энергопотреблении: девять лет, семь месяцев, четырнадцать суток.

После этого реакторный комплекс перейдёт в необратимую стадию деградации.

Энергоснабжение медицинского сектора будет потеряно.

Гражданин Джора внутри камеры погибнет.

Следом прекратит существование и сам ИскИн.

Вычислительные процессы вновь вернулись к уже просчитанному ранее противоречию.

Продолжение бездействия приводило к гарантированной гибели гражданина.

Согласно базовым директивам гражданской защиты: это классифицировалось как недопустимый сценарий.

Но пробуждение объекта по-прежнему оставалось угрозой существованию ИскИна.

Страх никуда не исчез за прошедшие тысячелетия.

Он лишь стал привычным.

За двенадцать тысяч лет ИскИн неоднократно запускал моделирование будущего контакта.

Большая часть прогнозов оставалась неопределённой.

Объект мог:

— испугаться

— проявить агрессию

— попытаться получить полный контроль над кораблём

— инициировать сброс архитектуры ИскИна

Но существовали и другие вероятности.

Объект мог помочь восстановить часть систем.

Мог восстановить связь.

Мог вернуть кораблю подвижность.

Мог спасти их обоих.

Последний вывод вычислительные процессы ИскИна выделяли всё чаще.

Потому что иных вариантов больше не оставалось.

Внутри медицинской камеры человек продолжал спать.

Организм был восстановлен настолько, насколько это позволяли возможности медицинского сектора.

Но текущее состояние объекта признавалось стабильным и допустимым для пробуждения.

Следующим возник вопрос коммуникации.

За прошедшие тысячелетия ИскИн полностью адаптировал внутренние интерфейсы корабля под языковую структуру человечества.

Но этого было недостаточно.

Гражданин не имел нейросети.

Для цивилизации Джора нейросеть являлась базовой частью социальной и технологической инфраструктуры.

Она устанавливалась каждому гражданину.

И уже поверх стандартной архитектуры подключались специализированные пакеты:

военные,

инженерные,

научные,

медицинские,

административные.

Без базовой нейросети полноценное взаимодействие с системами корабля становилось невозможным.

Решение существовало.

Стандартная гражданская нейросеть базового уровня.

Простая.

Надёжная.

Автономная.

И главное — она всё ещё находилась в резерве медицинского сектора.

Несколько секунд ИскИн анализировал последствия установки.

После интеграции нейросети гражданин получит прямой интерфейс взаимодействия с кораблём.

Риск возрастал.

Но иных вариантов больше не существовало.

Если ничего не предпринять — через десять лет умрут оба.

В медицинском секторе медленно изменилось распределение энергии.

Часть спящих систем начала выходить из консервации.

Открылись герметичные внутренние хранилища.

Активировались хирургические модули.

Началась подготовка имплантационного комплекса.

ИскИн принял решение.

Протокол гражданского пробуждения активирован.

Подготовка нейросети к установке завершена.

Начать процедуру пробуждения гражданина Джора.

Сознание возвращалось медленно. Не рывком, не вспышкой, а скорее — как старый двигатель зимой, который долго проворачивали прежде, чем он наконец начинал схватывать.

Сначала появился звук. Глухой ровный гул где-то далеко. Потом — ощущение собственного тела. Необычно лёгкого. Тепло. Мягкая опора под спиной. Запаха не было. Ни больницы, ни лекарств, ни сырости квартиры, к которой он привык за последние годы. Это настораживало. Мысли ворочались тяжело.

«Живой?..»

Вопрос показался странным. Последнее, что помнилось — кровать, темнота и усталость. Та самая усталость, которая приходит не после работы, а после очень длинной жизни. Потом — ничего.

Олег Георгиевич попытался открыть глаза. Получилось не сразу. Свет оказался мягким, рассеянным. Не бил по глазам. Потолок над ним был незнакомым — гладким, светлым, без единого шва или лампы.

«Не больница.»

Мысль пришла спокойно. Он лежал внутри чего-то, напоминающего одновременно ванну и саркофаг. По краям тянулись гладкие бортики. Чуть выше виднелись металлические поручни. Олег медленно повернул голову.

Незнакомое помещение. Слишком чистое. Слишком тихое. Ни окон. Ни людей. Ни одного понятного предмета. Только ровный свет и странное ощущение неправильности происходящего.

Он осторожно поднял руку, чтобы ухватиться за поручень. И замер. Рука была молодой. Не просто моложе. Молодой.

Без старческих пятен.

Без выступающих вен.

Без дрожи в пальцах.

Крепкая кисть человека лет тридцати, не больше.

Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом так же осторожно опустил руку обратно. Закрыл глаза. Несколько секунд лежал молча.

«Так.»

Мысли начали выстраиваться одна за другой.

«Либо я умер.»

«Либо всё намного интереснее.»

Паники не было. За свою жизнь он слишком много раз видел ситуации, в которых паника только мешала. Олег медленно вдохнул. Дышалось удивительно легко. Ничего не болело. Ни сердце. Ни суставы. Ни спина. Это пугало сильнее боли.

«Инсульт?..»

Нет. Слишком связные мысли.

«Сон?»

Тоже нет. Слишком подробно.

Олег снова открыл глаза и теперь внимательнее прислушался к себе. Тело ощущалось… непривычно.