Чтение онлайн

Тем временем к схватке на малой дистанции подключилась дюжина слабо маневренных, но тяжело-бронированных и мощных «Теннетов». И хоть «Сапсаны», работая парами и тройками, смогли весьма быстро и удачно сжечь небольшое звено тяжелых космолетов Федерации, но быстро подключившиеся «Фантомы» обеспечили нужное прикрытие и купировали неудачное начало. Это в итоге позволило силам ФСМ быстро перехватить инициативу в битве. «Сапсаны» Патруля горели один за одним, едва успевая лавировать между росчерками вражеских файтеров, спорадическими, но весьма коварными и меткими вспышками батареи излучателей ПРО-ПТО крейсера и стенами научного комплекса. На ближней дистанции схватка перешла в огневое противостояние РРП-орудий. Пространство озарилось огненными пучками, веерами и дугами «разгорячённых» стрел. «Теннеты» осыпали «Сапсанов» струями из раскаленных вольфрамо-оксидных стержней, те отвечали. Доставалось и самой станции. Все, что пролетало мимо цели в большинстве своем врезалось в плиты и перекрытия самого комплекса, вызывая серии разрушений навесного оборудования. Целые пласты покрытия отрывались и улетали прочь, оставляя за собой затухающий шлейф из искр и расплавленных капель металла и полимеров. «Фантомы» прикрытия на малых дистанциях со своими дальнобойными медленно перезаряжающимися плазмо-пушками оказались не удел на дистанции кинжальной атаки, зато весьма успешно жгли ракеты космолетов Патруля легкими лазерами, имитируя и дополняю спорадическую работу ПВО-ПТО крейсера. Это обстоятельство внезапно открыло маленькое окно возможностей для Тихона и его свиты. Послав «Сапсанов» своего звена на отвлечение 5-ки «Фантомов», мешающих прямой наводке на энерго-сердечник, он вывел свой космолет на линию атаки и отстрелил полный пакет из 4-х фотонных ракет. 3 из них растворились во вспышках ПРО почти сразу же из-за низкой начальной скорости фотонных боеголовок. Тут бы, несомненно, куда лучше подошли более скоростные гипер-ракеты тех же «Глайдеров» ГОК, которые вылетали с уже весьма приличной начальной скоростью. Вдобавок и 4-я фотонная ракета детонировала раньше задуманного, но расходящаяся вспышка разрыва многочисленными сине-голубыми змейками-разрядами прошлась по энерго-сердечнику пусть и касательно. Этого хватило, чтоб вызвать аварийную перезагрузку системы. Сканнеры «Сапсана» Тихона подтвердили успешное поражение. Пора было выбираться из ловушки, в которую он сам загнал и себя, и всю свою группу космолетов. Однако путь обратно для загнавшим себя в ограниченное и полностью простреливаемое пространство файтеров был теперь заказан. Тихон вывел из боя оставшиеся машины и направил их непосредственно к плоскости самой станции. Расчет был на то, что «Титан» не будет атаковать «Сапсаны» в непосредственной близости от комплекса, чтобы не навредить «Росс-II». Однако тут Тихон снова просчитался. И изменить что-то уже было слишком поздно. Те самые «Фантомы», что стали легкой добычей «Сапсанов» его свиты, теперь, заметив внезапный отход файтеров Патруля непосредственно к стенам станции, выбросили мины-детекторы «Фантомасы». Сначала это показалось Тихону форменным безумием. Использовать «огненный дождь» в непосредственной близости от сердечника и энергетических подсистем ради нескольких «израненных» машин Патруля было из разряда «кому навредишь больше». Вот только мины «Фантомасы» в отличии от тех, что обитали на «минном поле» несли мощные электромагнитные заряды. Уже первые детонации показались правильность выбранной стратегии. Поврежденные «Сапсаны» с отключенными или сбитыми энерго-щитами стали, по сути, легкой добычей для ЭМИ-оружия. Немые вспышки первых тяжелых ЭМИ-мин вмиг ослепили и обездвижили сначала один, затем второй космолет Патруля и без того сильно поредевшей группы Тихона. Оба файтера, потеряв управление, стали жертвой столкновения с той самой поверхностью станции. Во всполохах искр неуправляемые и потухшие космолеты, ударяясь, деформировались и разрушались, превращаясь в мусор. Тихон осознал ошибку слишком поздно. Предпринять что-то он уже не мог, а потому подобно раненому мотыльку продолжил лететь прямо на «свет» в надежде на чудо. Отстрелив последнюю 4-ку фотонных ракет по «Титану», Тихон повел машину на прорыв. Крейсер Федерации не повелся на ракеты, оставив их сжигать «Фантомам». Излучатели его ПРО-ПТО настигли и без того поврежденный, едва маневрирующий космолет на полпути до выхода в открытое пространство. Фюзеляж тяжелого файтера Патруля озарился яркими всполохами и росчерками голубых пульсирующих линий. Космолет пронзило сразу в нескольких местах. Контурно-активная броня на этот раз не смогла купировать многочисленные пробития. Космолет ярко полыхнул огненно-белой вспышкой и растворился в темноте космоса. У пилота не было ни единого шанса спастись.

Аварийный свет в периферийном центре управления моргнул и потух. Роудис давно стоял в сторонке и не мешал профессионалу от Патруля по имени Юрекс Тальк делать дело. Мелкий полупрозрачный каплевидный размером чуть больше, чем с кулак, желе-подобный, но плотный как медуза развед-дрон «Головастик» подключился к консоли управления. Перебрав открытые и доступные порты ввода, он внедрил скрипт по перехвату и контролю всего, до чего только смог дотянутся за это краткое время отсутствия мониторинга со стороны головного ИИ станции. Юрекс не был большим спецом по части взломов. В учебке они взламывали двери, контроллеры питания, дронов охраны, в основном по мелочи. Тут перед ним было нечто посложнее двери в шлюзовую. Но общий алгоритм оставался неизменным. «Головастик» делал обычный перебор инженерных ключей в надежде, что где-то на каком-то уровне система безопасности не достаточно надежна. Времени на подобное, само собой, не хватило. Станция оказалась неплохо защищенной даже в случае проблем с основным энерго-сердечником. И, все же, за то недолгое время «безвластия» на комплексе внедренный «Головастиком» скрипт перехвата управления успел добыть контроль над шлюзовой и проход между секторами. Кольцевое магнитное движение-вращение внутреннего ядра «Росс II» постепенно замедлилось и в течение нескольких минут прекратилось вовсе. Переходы между основным и внешними кольцами жестко состыковались. Не на долго открылось то самое окно возможностей для прохода во внутреннюю часть станции, ее сердцевину и главный пункт контроля с периферии.

Внедренный скрипт «Головастика» обнаружил что-то еще, что, без сомнений, весьма сильно повлияло на поведение головного ИИ. На внешний объемный экран станции попала запись с камеры одного из вспомогательных отсеков внутреннего ядра. На ней невысокого роста фигуры в необычных броне-костюмах допрашивали ученых. Изображение было нечеткое и, вдобавок, какое-то искаженное, частично свернутое, а частично расфокусированное. Однако происходящее вполне читалось и не вызывала вопросов и разночтений. Несмотря на среднего качества картинку, звук был чистый, и фразы понятные.

– Стойте! Не убивайте нас! Мы ж вам все передали! – запричитал один из ученых, увидев наведённый на него бластер.

– Крысеныш! Или мы не догадаемся, что ты активировал охранную систему, которую мы с такой щепетильностью обходили, а!?

– Мы тут не причем. ИИ сам решил, что произошло ЧП и нужно активировать охранку!

– Какое ЧП!? Что ты несешь!? … Эту комнату мы проверили, прежде чем вас сюда затащить!? … Допуск к спасательному шаттлу! Быстро!

– Извините, сэр… Мэм… Но уже ничего нельзя сделать. Нужны супервайзер-коды отмены аварийного режима. У нас их нет!

Видя наведенный бластер, некто из ученых постарше остальных вышел вперед и упал на колени:

– Прошу вас. Умаляю… Они еще молоды. У них семьи, жены, маленькие дети.

Видеозапись быстро привлекла внимание всех, находившихся тут. Юрекс тоже смотрел. «Головастик» по мере проигрывания сам начал делать очистку и доработку кадров, чтобы убрать искажения. Лицо старшего научного сотрудника, которой едва ли не плакал, стоя на коленях, теперь вполне четко просматривалось. Те самые серые фигурки будто бы прислушались к нему и отступили, однако бластеры по прежнему были наведены на ученых. Старший снова привлек их внимание, взмахнув руками и ударив себя в грудь.

– Меня пристрелите. Я виновен. Я все знал о проекте военных… Я его вел лично… Они не причем! Их разработки мирные и не нарушают Конвенцию! – запричитал старший ученый, все еще стоя на коленях.

Фигурки переглянулись между собой и взяли небольшую паузу. Юрекс мог поклясться, что они мысленно совещались между собой. Дальнейшее лишь подтвердило его догадку. Серые фигуры выстрелили одновременно. Несколько ярких вспышек осветили каюту. Ученые мужи разом упали и молодые, и тот, что был постарше. Все было кончено во мгновение ока.

Юрекс застыл будто истукан. Его правая ладонь в тактической броне-перчатке замерла у рукояти с бластером, готовая выхватить оружие в любой момент. По щеке и шее медленно потекли капельки пота. Догадались ли федераты, кто те фигуры в темных костюмах или нет, Юрекс не знал, но все равно среагировал так, будто никакой тайны в этом не было. Сам-то он совершенно точно знал, кто эти мелкие темные фигурки. Усугубили впечатление от увиденного вопли и мольбы безоружных людей о пощаде. Только темно-серых фигур это не остановило. Все четверо ученых были хладнокровно убиты из бластеров. Юрекс закрыл глаза, чтобы забыть увиденное, но оно застыло у него, отпечаталось прямо в сетчатке глаза. Эти вопли тоже невозможно было теперь просто выбросить. В горле застрял ком. Нужно было срочно что-то придумать, сказать, как-то прокомментировать, чтобы отвести подозрение от Патруля, но у него не было подходящих слов. Грудь обжег стыд, будто это он сам лично убивал этих бедолаг.

– Мы опоздали! Эти твари-лунаты уже в центральной рубке! – выкрикнул Роудис, наблюдая за происходящем. – Как они смогли опередить нас!?

Юрекс выдохнул, так и не проронив и слова. Федераты не догадались. Внезапно к обсуждению присоединился голос тяжелораненого командира десантников ФСМ того самого Гэла из мед-капсулы, пришедшего в себя после инъекции мед-препаратов, переданных Юрексом и его болванами:

– Контроль над станцией должен быть возвращен любым способом. Это вопрос принципа, вопрос чести Новой Федерации!

Юрекс приоткрыл глаза и посмотрел на говорящего. Тот все еще был плох, хотя интенсив сделал свое дело. Раненый, шатаясь и тяжело дыша, вышел из капсулы, хотя медик попытался его остановить. Между ними произошла словесная перепалка, после которой раненый, оттолкнув доктора, буквально наощупь направился к «Мимосу», махнув рукой Роудису и остальным.

– Хватит терять время! Дорога каждая секунда! … Я поведу вас за собой лично.

– Сэр, ваши глаза! – обратился к нему Роудис.

– Глаза заживут, а время вспять не обратишь! За мной! … У «Мимоса» есть свои глаза! Мне этого достаточно!

Только теперь Юрекс заметил, что командир федератов как бы не специально прятал лицо от остальных. Когда же он забирался внутрь робота, Юрекс заметил, что оно было сверху почти полностью сожжено. Лишь только губы и нос сохраняли целостность. Глаза же, волосы и лоб представляли собой сплошное черное обугленное месиво.

– Кто его так? – зачем-то спросил Юрекс у молодого федерата.

– Когда мы заскочили сюда, тут было чисто… Думали, что чисто… Расслабились… Командир оставил «Мимоса» глушить всю связь, кроме нашей собственной конечно… Сам вышел, чтобы поковыряться в панели… Вон тот инженерный шкаф не проверили, а оттуда выплыл этот гад – пояснил Роудис.

Еще во время речи он кивнул головой в сторону двух разбитых полусфер шарообразного «Гарда».

– Выплыл уродец тихо так… Полоснул нашего командира прямо в голову. Хорошо шлем был. Луч скользнул по касательной и слизал броню шлема, спалив волосы и… лицо.

Юрекс кивнул. «Мимос» мерно загудел и привстал. Впереди их ждало срочное дело, не терпящее ни секунды задержки.

Их небольшая группа в количестве пары болванов, пары бойцов Федерации, Юрекса и Роудиса быстро продвигалась вперед. Вел их за собой тот самый мех-доспех «Мимос», который ловко и быстро вскрывал двери, где сигналами и кодами, а где вырезал своими термо-ударными клинками. Несколько раз на пути им попали «Гарды» охраны станции, но и тут «Мимос» брал их на себя и решал проблемы в лучшем виде. Его броня пока неплохо держала удар, лишь кое-где покрывшись весьма глубокими бороздами от вражеских излучателей.