Чтение онлайн

Так что когда вечером второго дня на электротележке прикатил Бен Ферандо и позвал на очередной «серьезный разговор», я уже знал к чему все идет.

— Это не инициатива ректора, — сразу же начал бывший абордажник. — Поверь, «психов» Дэниел ненавидит не меньше моего! Сколько крови во время кадетства нам попортили… Но на Дэна крепко надавили, не оставив выбора. Флотские параноики решили перестраховаться. Так что вам будет лучше подчиниться и пройти эти дурацкие тесты.

С начала очередной учебной недели всем членам клана Ли из группы ВИО-шесть надлежало пройти обязательную психологическое обследование у специалистов. Чтобы исключить возможность подтасовки данных — не в Академии, а в профильном военном госпитале. Ведомственно относящемуся к — сюрприз-сюрприз! — военно-космическим силам Республики.

Понятное дело, оформлять нас в стационар никто бы не позволил — это был бы уже перебор. Стороны сошлись на ежедневном амбулаторном посещении: с утра и до трех часов после полудня. Ректор выписал нашей пятерке освобождение от занятий, и вот теперь мы каждый день, сразу после завтрака, летали за территорию училища. Где отвечали на глупые вопросы смотрели на мерцающие точки на экранах и пытались доказать целому штату серьезных, невозмутимых мужчин и женщин в белых халатах, что с крышей у нас все в полном порядке.

А так как они — вопросы, в смысле, — изо дня в день повторялись по кругу, «апасные» уже начали понемногу звереть. Аня-то ладно, она всегда такая резкая. Но Джар! Дошло до того, что здоровяк начал сам затевать разговоры, а не просто отвечать, когда к нему обращались!

Мне было чуточку проще. Пока доктора медицины пытались вывести меня на «чистую воду», и найти хоть какие-то следы посттравматического синдрома, я развлекался беседами с фамильярами. Ная на второй день научилась косплеить закрепленную за мной врачиху, только в образе кошкодевочки, так что самым большим испытанием было не заржать. Ну и Келя еще сдерживать — после возвращения с базы Змею везде виделись шпионы и заговоры, и на каждого сотрудника госпиталя он буквально волком смотрел.

Ладно бы только смотрел — так он еще и настойчиво предлагал «превентивно обезопасить» самых подозрительных. В свойственной ему, особой, деликатной манере. Смекаете?

Так вот незаметно, за болтовней, мы и добрались до госпиталя. С высоты он выглядел, как россыпь белых кубиков со скругленными гранями, которые великаны забыли на зеленой лужайке. По мере снижения картина менялась. Огромные ослепительно белые корпуса, парковые зоны — красиво, короче говоря. В первый день, когда нас сюда привезли, я даже порадовался смене обстановки. Но быстро понял, что ошибся.

Корпус психологической службы снаружи ничем не отличался от прочих. Но вот внутри словно бы поработали какие-то дизайнеры маньяки. Которым была поставлена четкая цель — посетитель должен чувствовать себя максимально дискомфортно.

Высокие потолки, холодный свет, глухие стены и длинные коридоры. На каждом углу — камеры, не сводящие с тебя объективов. И охрана. В конце каждого коридора — свой пост охраны. Нет, не мужиков в композитных доспехах и плазмаметами в руках. Всего лишь парочка из медсестры и медбрата — первая с клонированным лицом стервы, второй — с фигурой профессионального борца.

Очень настраивает рассказывать о своих проблемах, да.

Нас встретил все тот же, что и всегда, флегматичный мичман с планшетом в руках. Взгляд без интереса прошелся по каждому из «апасных», сверился со списком.

— Следуйте за мной, кадеты. Расписание без изменений.

Маршрут нам был до тошноты знаком. Сперва забор биоматериалов в процедурке, вслед за этим — фиксация физиологических показателей. На второй день, помню, Анасдея возмутилась, мол, а нафига, вчера же все сдали уже. На что ей без выражения сообщили, что так они устраняют возможность принятия препаратов, которые бы сделать даже законченного маньяка нормальным. На время.

Следующий пункт программы — индивидуальная работа с психологом. Мой «любимый» кабинет. Там уже ждала все та же доктор Эрика Вальс, женщина с идеальной прической, стеклянным взглядом профессионала и улыбкой, которая никогда не покидала губ. Ее вопросы были выверенными, как у снайпера, и такими же предсказуемыми.

— Здравствуйте, Коррен. Давайте поговорим о захвате пиратского крейсера-носителя. Постарайтесь описать свои чувства, которые вы испытывали в процессе боя.

Мне еще в первый день послышалось, что она хотела сказать не «боя», а «бойни».

— Что вы чувствуете, стреляя в людей, сержант? — возникший за спиной врачихи Красный напялил на себя мундир офицера американской армии времен войны во Вьетнаме.

— Отдачу, полковник, сэр! — с другой стороны в «оливе» морпеха вытянулся по струнке Синий.

Подавив улыбку — ну вот чтобы я без них делал? — я начал выдавать заученные ответы. Социально одобряемые и приемлемые. Чувства долга, опасения за жизнь экипажа, сожаление о неизбежном насилии, радость за спасенных — и вот это вот все. Сам же через Наю с Ло смотрел, как идут дела у остальных.

Тоже шаблонно. Анасдея откровенно зевала, Джар пялился в карточки с кляксами и выдавал длинные описания — не просто бабочка, а махаон. «Видите здесь характерный изгиб в верхней трети крыла?» Цзан опять взялся за свое и теперь грузил врача зубодробительными текстами из каких-то древних клановых книг: «Невозможно осквернить духовную чистоту, ибо к чистому не липнет грязь». Шая вообще «вышла из чата» — отвечала монотонно и уверенно, а на самом деле, как я догадывался, прогоняла по памяти выученный вчера мнемотехникой учебник по термодинамике.

Еще один потерянный день…

После индивидуальных занятий тот же мичман повел нас на обед. А вот забрал со столовой уже другой человек. Тоже в форме, но незнакомый.

— Следуйте за мной, кадеты, — он даже улыбнуться попытался. Типа, смена паттерна на дружелюбие.

Провожатый доставил нас в большой зал, где вместо стульев для групповых занятий — сейчас оно было по расписанию — стояли пять капсул гибернации. Их мягкая голубая подсветка была единственным источником света в комнате, кроме тусклой лампы над дверью. Возле капсул нас стоял незнакомый врач в светло-сером комбинезоне. За его спиной топтались два медтехника.

Врач тоже встретил нас радостной улыбкой.

— Здравия желаю, будущие офицеры! Меня зовут доктор Армен. Сегодня мы опробуем новый протокол. Неинвазивное сканирование нейронных связей в состоянии контролируемого медикаментозного сна. Это позволит получить наиболее полную картину. Прошу занять капсулы.

Меня будто током ударило чувство дежавю, да и ребята тоже отчетливо замешкались на входе. Переглянулись друг с другом, после чего все дружно посмотрели на врача, как на врага. Если у нашей группы и имелся травматичный опыт, то связан он был именно с этими триггерами. Этого они добиваются? Чтобы мы начали психовать от вида капсул?