Чтение онлайн

Но до окончательного умопомрачения Директор все же не испугался. Он продолжал лихорадочно размышлять, ища выход из этого безнадежного положения. Ему казалось: если он угадает, кем присланы эти трое, то сможет все же выкрутиться. Впрочем, его предположения были настолько банальны и настолько схожи с гипотезами Фоки, что даже не стоит приводить их здесь, дабы не утомлять читателя повторениями. Единственное, в чем был оригинален Директор, так это в том, что вспомнил свою бывшую жену – женщину крутого нрава, к тому же ревнивую и мстительную. Милиции Директор не боялся – у него везде были свои, купленные люди. Даже в случае ареста на законных основаниях он провел бы в комфортабельной камере не более суток.

Движение за спиной ускорило события. В юности Директор был неплохим боксером, даже имел разряд, но бить на слух не приходилось и тогда. Он уже давно заметил, что в руках ворвавшихся в квартиру молодых людей не было никакого оружия. И еще он уповал на то, что охрана, находящаяся внизу, все же сообразит, что единственный звонок, раздавшийся среди ночи, – сигнал тревоги. Его пухлый кулак мелькнул в воздухе и врезался во что-то такое твердое, что Директор от боли завопил благим матом. Девица же, в грудь которой пришелся удар, даже не покачнулась. От ужасной боли в глазах стало темно…

– Свинья, – услышал он сквозь туман полузабытья, – даже информации не может дать…

– Считает себя самым главным, – второй голос по тембру был женским. – Даже не утруждает себя запоминанием имен. Все люди у него: «Тот, который»!

– Так и не удалось ничего выудить?

– Поваренную книгу и квартальный отчет…

– Что же, он и своих не желает помнить?

– Два-три человека, не важнее Фоки. Мелочь…

– Да, похоже, что это действительно тупик, но над этой информацией мы еще поработаем.

– Похоже, что этот бурдюк действительно ни на что не годен, кроме как жрать… Свинья!..

– Ну что же, – Олег принял решение, – свинья так свинья. Ты слышишь меня?

Гала встряхнула помертвевшего от ужаса Директора. Помимо воли его глаза широко раскрылись и встретились с твердым взглядом девушки.

– Ты – свинья! Только и знаешь, что жрешь. – Одновременно он почувствовал укол в плечо и отключился.

Когда через полчаса очнувшиеся охранники поднялись в квартиру, они уже не застали молодых людей. Зато они увидели то, чего не могло быть, только потому, что не могло быть никогда. Бронированная, неприступная, оснащенная сверхнадежными замками дверь была распахнута настежь. В просторных комнатах царил беспорядок, как после налета. Но не это поразило видавших виды боевиков. Шеф, всегда такой солидный, надутый, значительный, передвигался по квартире на четвереньках и на все вопросы отвечал глубоким, раздраженным хрюканьем. Наконец он добрался до кухни и, найдя торт, приготовленный на десерт, зубами разорвал коробку и с восторженным визгом принялся уплетать угощение не пользуясь руками. Попытки привести Директора в норму не увенчались успехом. Когда его оттаскивали от торта, он поднял отчаянный визг, а когда попробовали уложить шефа в постель, он вырвался и бросился на своих помощников. Не поднимаясь с четверенек, он едва ли не насквозь прокусил одному из них икру, а второго, разбежавшись, так боднул головой в пах, что тоже надолго вывел из игры.

Прибывший по телефонному звонку секретарь был не менее поражен состоянием шефа и немедленно вызвал знакомого психиатра. Врач осмотрел пациента, сделал несколько попыток заговорить с ним, но Директор совершенно потерял способность изъясняться членораздельно. Наконец врач развел руками – он не смог проникнуть в сумеречные глубины души своего пациента. Все усилия его оказались бесплодны, и врач посоветовал доставить больного в клинику.

Только тогда охранники вспомнили про девушку, пришедшую к машине вечером, но ни ее лица, ни как она была одета, как ни старались, вспомнить не смогли, хотя оба могли поклясться, что ночная гостья имеет самое непосредственное отношение к событиям.

Голос Рададора снова вернул Олега к действительности. И поскольку на этот раз рыцарь обращался непосредственно к нему, он был вынужден оставить воспоминания и отвечать.

– Итак, чего ты добился? – Голос учителя был строг.

– Я уничтожил зло в лице трех закоренелых преступников. – Олег был смущен.

– И что дальше? – Собеседник смотрел на молодого человека глазами полными сострадания.

– Дальше тупик…

– Это было неизбежно. Почему ты решил, что сможешь пройти по столь ненадежному пути? Твоя предпосылка о том, что все преступники так или иначе взаимосвязаны, не лишена оснований. Цепочка, по которой ты прошел, могла оказаться длиннее и короче, но рано или поздно она кончится тупиком.

– Но, Рададор!

– Ни слова более! Да, я говорил, что против зла во всех его проявлениях надо бороться. Я и сейчас не отрицаю этого. Но во всем нужен ум да бережь…

Олег согласно кивнул. Он знал Рададора вот уже больше года, и за все это время рыцарь ни разу не дал повода усомниться в его мудрости. Этот год, в течение которого они были почти неразлучны, дал Олегу намного больше, чем вся прожитая жизнь.

В магазине никаких фруктов, кроме яблок, не оказалось. Олег купил три килограмма, а потом добавил к ним еще кило моркови. Возвращаясь домой, он размышлял о том, где достать что-нибудь еще. Можно было зайти в гастроном, но там редко бывало то, что ему сейчас требовалось. Да и денег оставалось совсем немного. А то можно было бы съездить на рынок. Еще раз пожалев, что не купил обезьяну раньше, когда было полно всевозможных фруктов, наш герой поднялся к себе.

У двери своей квартиры Олег обнаружил соседа снизу, напряженно прислушивающегося к происходящему внутри. Олег тоже невольно напряг слух, но ничего примечательного не услышал. В квартире было тихо.

– Здорово! – приветствовал его сосед. – Что там у тебя за шум? Я видал, как ты вышел, и вдруг – шум-.

– Ах это? Это я нового жильца пустил, – небрежно отмахнулся Олег. – А что?

– Ты зайди, глянь, – посоветовал сосед, – не убивают ли его, часом?

– Шумно, что ли? – сделал понимающее лицо Олег, борясь с желанием спустить визитера с лестницы и вбежать в квартиру. – Он с вещами заехал, двигает, наверное.

Но отвязаться от назойливого старика было не так-то просто. Выйдя на пенсию, он целый день проводил у окна, игнорируя газеты и телепередачи. Постоянно что-нибудь жуя и слушая репродуктор, он глядел на улицу и лучше всех знал, кто и когда выходит или заходит в подъезд.

Некоторые жильцы даже здоровались с ним через окно. Изредка он выходил на лестничную площадку покурить, и вот тогда не было спасения проходящим. Несмотря на хилое, иссушенное тело, он обладал неистощимой энергией и направлял ее на укрепление морали. Николай Иванович, так звали этого добровольного блюстителя порядка, благодаря своей наблюдательности и умению делать выводы устроил своим соседям по подъезду уже два развода и расстроил одну свадьбу. В первых двух случаях он поведал женам, чем занимаются их мужья в отсутствие супруг, а в третьем просто перечислил жениху всех известных ему, Николаю Ивановичу, поклонников невесты, а также время их убытия и прибытия. Пенсионера боялся весь подъезд – однажды в праздник он отправил чуть ли не половину мужского населения в вытрезвитель, а когда те пришли выяснять с ним отношения, помог им угодить в милицию на пятнадцать суток. Трижды ему били стекла, Мальчишки поджигали газеты в почтовом ящике, но Николай Иванович не сдавался и продолжал в меру своих сил отравлять жизнь окружающим.

Но даже у этого блюстителя порядка имелся порок. Николай Иванович никогда не был чужд выпивке. Пить на свои ему не позволяла нищенская пенсия, поэтому от ¦ угощения он никогда не отказывался. Многие знали об этом, и, когда «недремлющее око» общественной морали требовалось закрыть на некоторое время, в квартире старика раздавался звонок и на пороге появлялся кто-нибудь из соседей с бутылкой водки в одной руке и закуской в другой. Час спустя посетитель тихо выходил и в течение двух-трех часов мог заниматься своими делами, не опасаясь наблюдения.