Чтение онлайн

– Нет, ты не виновата, это тебя перехватывают и останавливают силы, которые хотят отнять тебя.

И он стал просить её, чтобы она всей силой своего воображения попыталась очутиться в таком чудесном дне, когда ни слухом, ни духом ничего не знала о нём.

Фива погрустнела – нет, ничего такого она никогда не сделает.

– Но почему, Фива, почему?

Кеша чувствовал, что надвигается опасность и сейчас явится тот, кто всё это подстроил. Тот, кто владеет искусством перехватывать и путать их желания. У них просто нет времени.

И тогда она сказала, что у неё есть веские причины. И она не согласна с тем, что у них нет времени. Там, где есть любовь, там всегда найдётся время, чтобы ей проявиться. Время без любви не имеет смысла. Оно всего лишь пергамент, в который обёрнута пустота.

И Кеша всё понял: эта молодая семья, эта чудесная женщина и мальчик Адам – это они, это их будущее.

Кеша взял её за руку, и они мгновенно очутились за цепью зомбированных личностей, которые, утратив объект преследования, теперь озирались и взвывали от негодования.

– Сами по себе они не опасны, опасен тот, кто насыщается их энергией.

– Увы, и тот, кто насыщается, тоже не опасен, в особенности для тебя.

Кеша услышал знакомый, с нотками превосходства голос. Однако прежде, чем догадался, кто его обладатель, пространство воздуха потемнело, и Кеша увидел прямо посреди холма, где когда-то росло дерево их вечной любви , сидящего за столиком Зиновия Олеговича Родионова. Красный, как медь, или сияющий, как праздничный самовар, он весело улыбался.

– Ищешь свою возлюбленную? Я узнал её. Ловко ты тогда обвёл всех вокруг пальца, а в особенности меня. И перестань озираться, её нет – проделки остаточного электричества, своеобразных тульп. Но они себя считают вестниками, тяготеющими к добру. Ещё раз говорю тебе – её нет. Она придёт к тому, кто не станет прятать её, а предъявит миру как королеву. И успокойся, успокойся – это всего лишь сон, обычный, обманчивый сон. Ты можешь сам точно так же внезапно испариться или рассеяться.

– Неужели, Зоро, это ты?!

– Да, собственной персоной, а что, есть сомнение? Подойди, потрогай, – он весело засмеялся. – Вообще-то нам, людям индиго , как представителям новой расы, не пристало общаться в режиме звуковых волн.

Зоро сидел за столиком, на котором стояла лампа с зелёным абажуром. Лампа горела, очерчивая белый круг, в котором находился Зоро. Это было так странно – видеть горящую лампу, без проводов, посреди холма и посреди летнего дня, залитого полуденным солнцем.

– Это для них, – очень громко воскликнул Зоро, кивнув на странных людей, похожих на автоматы. – Надо быть гуманными и сохранять для них знакомые предметы, как этот абажур, например. Предметы служат указующими вехами для их устоявшихся представлений. Было бы негуманным лишать их земных иллюзий.

– Скажи, Зоро, ты сейчас разговаривал как телепат, а громкие восклицания употребил с целью продемонстрировать указующие вехи для моих, так сказать, устоявшихся представлений об обычной человеческой речи?

Зоро ухмыльнулся.

– Нет-нет, при всём желании мы не можем сравниваться с ними. Все самоубийцы – это зомби. Они зомбируют своё сознание идеей фикс настолько, что уже отрешаются от всего, кроме идеи суицида. А мы, дорогой мой, просто из материального мира, и в нашем поведении совершенно непроизвольно проявляются его закрепившиеся в нас признаки. Так сказать, от частого употребления мы захватили с собой рефлексы, которые здесь не нужны. Которые здесь, в тонком мире, мире снов, надо рассматривать лишь как свидетельства атавизма. Давай-давай, иди сюда, не стесняйся, устроим маленькое состязание.

Зоро привстал, свет от зелёной лампы упал на пояс, украшенный металлическими цепочками, на котором связками, точно трофеи хакера, висели маленькие сверкающие диски. Одной стороной они напомнили диск, оставленный в пустом вагоне странной женщиной и мужчиной в сосульчатом малахае, а другой – были похожи на блестящие присоски осьминога. Впрочем, вся его одежда с пластмассовыми квадратиками кнопок походила на костюм космического пирата. Если бы Иннокентий не знал, что все эти ультрасовременные приспособления, иллюстрирующие хай-тэк двадцать первого века, им, людям индиго , абсолютно не нужны, то решил бы, что Зоро заядлый фанат компьютерных игр.

– Однако мир снов и тонкий мир – это далеко не одно и то же. Наша обычная речь и общение посредством телепатии весьма похожи и даже идентичны, но только для участвующих в разговоре. Отсюда и видимость идентичности, но это не так, мы это уже проходили, – всегда, буду, хочу , – сказал Кеша, выделив вещие слова с особенным чувством.

И в ту же секунду по ковбойскому поясу Зоро проскочил светящийся сгусток, брызжущий электрическими искрами, и один из дисков лопнул. И Кеша увидел Фиву, она заслонила Зоро.

– Милый мой, ты найдёшь меня в настоящем реальном времени, потому что любовь, когда она есть, она всегда в настоящем. У неё нет прошедшего времени, она никогда не кончается.

Облик Фивы погас, как гаснет выключенная электрическая лампочка, и сразу же объявился Зоро.

– Не буду отрицать, ты преуспел во многом. Талант – это клубок инстинктов многих поколений. Зашифрованных инстинктов. А код расшифровки, Золотой Ключик , в данном случае – ты. Тебя в ЛИПЯ недооценили. Это твоё счастье, Иннокентий Иннокентьевич Инютин, Три-И, что ты раскрылся внезапно – как снег на голову, а то бы уже давно был среди этих суицидентов.

Зоро с отвращением посмотрел на зомбированных сущностей и машинально привстал со стула. В свете белого круга лампы опять вспыхнули металлические цепочки и связки сверкающих мини-дисков, висящих на поясе. Он бегло выбрал один из них и, ловко отцепив, уже садясь, не глядя, словно подачку, запустил его в сторону лежащих суицидентов.

И сразу бесчувственные сущности зашевелились. Но не так, как это происходит с пришедшими в себя людьми, а конвульсивно дёргаясь и вскидываясь, как бы под воздействием электрошока. И Кеша не утерпел, спросил:

– Зачем это?

– Зачем? Но ты знаешь зачем! – радостно воскликнул Зоро.

– Нет, не знаю, – сказал Кеша.

– Не знаешь или не хочешь копаться в клубке инстинктов? Понимаю, понимаю, среди них есть такие, что просто душу воротит. Точнее – выворачивает наизнанку.

Кеша ничего не ответил. И тогда Зоро сказал:

– Смотри. На меня смотри. Повнимательней, сверяясь каждой чёрточкой.

Он встал и, демонстрируя себя, словно топ-модель, повернулся и в профиль, и анфас.

– Попытайся найти различие между мной и Зоро. Никакого различия не найдёшь. Почему? Потому что я и есть Зоро.