Чтение онлайн

— Аккуратней в выражениях, — спокойно заметил Густав.

— А что такое? — притворно удивился Закир. — Времена тирании закончились.

— Кто это тебе сказал? — спросил Густав. — Они же, кто раньше правил, и сказали. Посмотри внимательно на верхушку. Все те же лица…

И тут в полуоткрытую дверь бочком несмело вошел Коурис. Его появление встречено было дружным и радостным шумом. Быстро налили полный стакан водки, заставили выпить — за нового сотрудника, за боевое крещение и за старый год — разом. Коурис неумело и решительно выпил, поперхнувшись. Тут же ему подали стакан напитка — запить.

— Пойдем, поговорим, — кивнул ему Сергей в сторону кабинета, понимая, что тот скоро захмелеет и от него ничего уже не добьешься.

Оэций покорно направился следом.

— Ну рассказывай, — ехидно заметил Сергей, еще очень хорошо вспоминая, как тот же самый Коурис, только гораздо постарше и опытнее, вел допрос самого Сергея и его товарищей. — Как это угораздило красу и гордость первого управления так отличиться.

— Это целиком моя вина, — чуть слышно произнес стажер, плотно сжимая губы. — Полностью это осознаю, и готов понести самое суровое наказание.

— Ну, это все лирика, — уже поспокойнее заметил Сергей, остывая. Неужели ты думаешь, что мы сейчас все бросим и поведем тебя на задний двор расстреливать. Давай лучше докладывай, как дело то было.

Оэций чуть перевел дыхание.

— Они вышли на меня, — заговорил он совсем другим голосом — чуть не плача. — Я им — Стой стрелять буду… А они улыбаются. И идут так спокойно. — Голос стажера дрогнул и Сергей с интересом посмотрел на юношу — действительно — тот готов был вот-вот расплакаться. — Я затвор передернул для устрашения… а они уже близко… И я… И они… — стажер вдруг всхлипнул.

— Ну ладно, брось, — сказал Сергей поморщившись и зачем-то похлопав Коуриса по плечу. — С кем по-неопытности не бывает. Да и не так то просто выстрелить в человека.

— Вы меня откомандируете? — поднял покрасневшие глаза стажер и Сергею стало неловко.

— Ну почему же? — пожал он плечами. — Стажировка у тебя еще только начинается. И вообще — за одного битого двух небитых дают. Наверное слышал об этом?

Бедный юноша кивнул с трудом сдержав всхлип.

— Естественно, полностью закрыть этот случай я не могу, — продолжил Сергей, выйдя из-за стола. — Но, что бы ты знал, в докладе буду на твоей стороне, — продолжил он уже улыбаясь, хотя Оэций этого и не видел. — А ты давай не раскисай, и пообещай больше не делать подобных ошибок. Договорились?

Юноша снова кивнул, пытаясь как можно незаметнее внешней стороной кисти утереть щеку.

— Ладно, иди, отдыхай, — махнул рукой Сергей.

Оэций молча вышел, а Сергей подумал, что в детстве Коурис был в сущности неплохим человеком.

Однако, когда Сергей появился в зале, народ сидел несколько притихший, и Коуриса нигде не было видно.

— А где стажер? — спросил он.

— Убежал, и даже на посошок отказался, — ответил Закир, неторопливо разливая водку.

Сергей некоторое время смотрел на его плавные и размеренные движения.

— Обгольцев, на минутку, — позвал он, снова возвращаясь в кабинет.

— Стажер у нас несколько в упадке. Сам понимаешь, — внутренняя депрессия, как бы чего не случилось… Обгольцев, прогуляйся-ка с ним в какое-нибудь заведение по-легкомысленнее. Деньги за счет управления. Идет?

Закир, удивленный такой заботой, но не подавший виду, кивнул, словно это было не в первый раз, молча вернулся в зал, выпил свою стопку, неопределенно помахал всем рукой, взял со стола печенюшку и быстро вышел, догоняя ушедшего юношу, пока начальство не передумало.

В отсутствии Закира они скромно проводили девушек.

На выходе с площади им встретилась веселая компания, и идущие там девушки вдруг громко засмеялись, а Густав поморщился.

— Что? Знакомых встретил? — спросила с ревнивым подозрением Алла.

— Да нет, — ответил он. — Просто не люблю девушек, идущих под руку или в обнимку с кем-нибудь и по дороге внимательно разглядывающих встречных мужчин.

— А мы, кстати, совершенно ни на кого не обращаем внимания, засмеялась Ники. — Имей это ввиду…

Некоторое время они шли все вместе. Потом потихоньку разбрелись, так как идти им надо было в разные стороны.

Сергей провожал Лану. Они неспеша шли по пешеходной дорожке чуть покачивающейся на ветру конструкции легкой подвесной жилой перемычки между монолитами, похрустывая свежевыпавшим снегом, дружно обходя сугробы и мусор на улице и боясь при этом коснуться друг друга. Разговаривали о совершенно постороннем, тщательно избегая тем о случившемся утром. Ближе к общежитию — Лана показала издалека огни, сказав, что здесь она живет, и что вообще-то здание приятного голубого цвета, за что его в народе еще почему-то называют Голубым Дунаем, только в темноте сейчас не видно, — он мучительно думал только об одном — попытаться поцеловать ее на прощанье или не стоит этого делать? От этой мысли участилось сердцебиение, губы пересохли, а кровь в висках запульсировала. Решил все же не пытаться — побоялся что от волнения это у него получиться грубо или неуклюже — еще испугает девушку и окончательно оттолкнет ее от себя.

Сев на свое излюбленное место — заднее сиденье седьмого вагона — не сказать что это у него профессиональное — просто ему так нравилось, да и не любил он почемуто, когда кто-то сидит за спиной, — он долгое время равнодушно смотрел в окно, совершенно ничего там не замечая, и как-то ни о чем толком не думая, убаюкивающе покачиваясь в такт движениям состава. И вдруг остро до спазмов резанула мысль — куда вы все торопитесь, люди, куда вы спешите, эти озабоченные женщины и девушки за окном, куда-то идущие с сумками, шлепая по мокрому грязному снегу, одиноко стоявшие в сторонке курящие мужчины, дети, толпящиеся у редких пока еще прилавков с жевачкой. Зачем суетиться, зачем все это? Ведь все равно жизнь рано или поздно пройдет, одна эпоха сменит другую, вы все умрете, появятся другие, тоже куда-то спешащие и о чем-то волнующиеся юноши и девушки, будут заселять Марс, потом умрут и они. Потом умрут, тоже просуетившись всю свою жизнь, их дети, потом за ними в небытие уйдут и дети детей. А потом на планете не останется ни кого, ни одного человека. Так кто-нибудь из вас может мне сказать — к чему все это? К чему вся жизнь? Волнения из-за разных пустяков, — не вовремя выданной зарплаты, зависти к соседям или друзьям, которые стали вдруг жить лучше вас, опять же волнение из-за неожиданно понравившейся девушки, переживания, которые человек унесет с собой в могилу. И никто не будет знать и никому не будет дела до того, что кто-то в свое время что-то пытался сделать, учился чемуто, набирался какого-то жизненного и рабочего опыта, прилагая огромные усилия, мастерил какие-то полочки в квартире, экономя деньги, осваивал кладку кафеля в ванной, учась на своих ошибках, влюблялся до безумия, забывая про все остальное. Ради чего все-это? Когда все это и уйдет с человеком.

А вот стоит девушка, держа за руку маленького ребенка. Ведь и она умрет в свое время, да и этот малыш, подумал вдруг Сергей холодея сердцем от острой жалости к маленькому созданию, тоже, постарев, последует вслед за своей мамой.

Черт, куда это меня занесло, что это я вдруг? — встрепенулся он, тряхнув головой и оглядывая пассажиров вагона, чтобы быстрее вернуться к реальности жизни. Живут же люди на свете — спрашивай себя, не спрашивай, никакого в этом толку. И ничего тут уже не поделаешь — хочешь — не хочешь, нравиться — не нравиться, согласен — не согласен… Дали тебе шанс появиться на свет, не спросив твоего согласия, вот и тяни теперь эту лямку вместе со всеми.

Боже! — с острой тоской подумал он вдруг ни с того ни с сего. — Как я хочу домой… к себе… к своим… Вы бы только знали…

Он устало привалился к боковой спинке вагона, мысленно переключившись на другую тему. Да, действительно, подумалось ему, скоро выборы, мы забросим всю работу на благо страны и начнем усиленно копаться в грязном белье конкурентов, прикладывая максимум усилий, чтобы оно выглядело еще грязнее. Вряд ли нынешний президент оставит такую силу в стороне, даже не попытавшись задействовать ее. Ладно, черт с ними со всеми, пережили прошлые выборы, переживем и эти.