Звездочка
Шрифт:
А может, объяснение не столь благородное, и его радовало внезапно обретенная над кем-то власть. Ведь сестренка теперь полностью зависела от него. Еще никогда не держал он чьей-либо жизни в своих руках. И вот теперь Терез всецело в его власти. Никто не знает о ее существовании. Так что мешает ему взять да накрыть ей подушкой лицо?
Но вместо этого он возился с кашей, смачивал полотенце, менял постельное белье и не отходил от сестренки. Когда имеешь такую власть, незачем применять ее. Для разнообразия Джерри решил побыть хорошим парнем.
В восемь вечера началось шоу «Стань звездой». На сцену вышла какая-то девчонка и завыла песню Уитни Хьюстон, явно переигрывая. Терез тихонько подпевала слабеньким голосом. Джерри аж прослезился. Но не девчонка на экране была тому причиной.
— Черт возьми, сестренка, ты бы гораздо лучше спела! Ты б их там всех порвала!
Ближе к вечеру Терез стало хуже. Судороги участились, а когда Джерри измерил у девочки температуру, термометр показал сорок с лишним градусов. К полуночи Терез настолько ослабла, что даже не могла поднять голову с дивана, если ее рвало. Поэтому Джерри пришлось сидеть рядом, держа полотенце наготове. Если б не страх за сестренку, он бы наверняка потерял сознание от усталости.
Джерри притащил в гостиную матрас со своей кровати и лег рядом с диваном. Его уже не волновало, позвонит ли Хирсфельтт в полицию и не прячется ли в кустах хитрая кассирша, — лишь бы Терез поправилась. Еще ни разу он не видел, чтобы кому-нибудь было так плохо. Пусть Ингемар только покажется в Нортелье, уж Джерри-то ему рожу начистит!
Он задремал, когда вдруг услышал шепот Терез:
— Писать.
Джерри отнес ее в туалет и держал за плечи, чтоб она не свалилась с унитаза. Девочка была такой горячей, что у него аж ладони вспотели. Поразительно, сколько тепла могло излучать ее крошечное тельце. Голова Терез безвольно свешивалась. Вдруг девочка вся обмякла, будто последние силы оставили ее и она решила сдаться.
— Эй, сестренка! Терез? — закричал Джерри, подняв ее голову.
Глаза девочки закатились — видно одни белки, а в уголках неподвижных губ показалась пена. Приложив ухо к ее рту, Джерри услышал совсем слабое дыхание, обжигавшее его жаром, словно в пустыне. Он отнес девочку обратно на диван, завернул в холодную влажную простыню, лег на матрас рядом и взял Терез за руку:
— Сестренка, слышишь? Не умирай! Пожалуйста! Я никому тебя не отдам, буду о тебе заботиться, слышишь? Мы что-нибудь придумаем, только держись. Хорошо?
Джерри свернулся калачиком на матрасе, не выпуская ее ладони из своей, и лежал в полутемной комнате, зафиксировав взгляд на губах Терез — они слегка подрагивали время от времени, показывая, что она пока жива.
Только сейчас он осознал: сестренка — все, что у него осталось. «Не умирай!»
Прошло пять минут, а может, целый час. То ли он заснул, и это все ему приснилось, то ли он действительно видел все своими глазами. Как бы то ни было, Джерри лежал на матрасе рядом с диваном и держал горячую обмякшую руку Терез, когда губы девочки вдруг приоткрылись. Сначала Джерри обрадовался, ведь других признаков жизни она давно не подавала. Но потом он увидел, как у нее изо рта пошел прозрачный красный дым.
Джерри вскочил в панике и, обезумев от страха и измождения, схватил мокрое полотенце и накрыл им рот сестренки, не давая дыму просочиться. Он прижимал полотенце к ее губам, исступленно тряся головой.
«Нет! Так не бывает! Это происходит не со мной!»
Он ждал, что дым начнет просачиваться сквозь ткань, и лишь несколько секунд спустя осознал, что именно сейчас делает. Тут же убрав полотенце, Джерри приложил ухо к губам Терез — ничего. Тогда он начал колотить кулаками себе по вискам, пока в голове не застучали молоточки.
«Я убил ее. Я ее убил! Задушил сестренку!»
Терез открыла глаза, и Джерри отшатнулся с криком, опрокинув журнальный столик, который с шумом грохнулся на пол. Девочка протянула к нему руку. Джерри сделал несколько глубоких вдохов и понемногу пришел в себя.
— Я думал, ты умерла, — признался он, взяв ее ладонь. — Вот прямо сейчас.
— Я стала мертвой. Потом я перестала быть мертвой, — пояснила Терез, прикрыв глаза.
За стенкой послышался шорох — сосед тоже не спал.
К утру температура значительно упала. Градусник показывал тридцать восемь. Терез попила воды и даже поела детского питания — Джерри нашел в холодильнике баночку из старого запаса. Она самостоятельно сидела на диване и ложку тоже держала сама. Джерри удалось вздремнуть пару часиков ближе к утру, и теперь он чувствовал такое облегчение, что должен был это как-то выразить. Когда он погладил ее по щеке, Терез не взглянула на него, даже не улыбнулась, но и голову не отдернула.
Тем же днем Джерри залез в интернет и принялся искать объявления о сдаче квартир в аренду.
Спустя несколько дней, заполненных перепиской по почте и телефонными звонками, Джерри поехал в Стокгольм, оставив сестренке четкие инструкции, как вести себя в его отсутствие. Он собирался посмотреть один вариант в Сведмюре — трехкомнатную квартиру площадью восемьдесят квадратных метров.
Райончик был до того тихий и спокойный, что упади гвоздь на одном из застекленных балконов, и то все бы услышали.
Джерри неторопливо брел по улице, пытаясь подобрать определение к царившей в Сведмюре атмосфере. Ощущение было такое, будто лучшие дни этого района давно прошли. Когда-то между трехэтажными кирпичными домами наверняка сновали молодые парни в модных шляпах, думая, что живут в ногу со временем, но шляпы давно покоятся на полке, а парни все больше сидят в кресле перед телевизором, поглаживая кота на коленях.
Джерри просмотрел немало форумов на тему жилья в Стокгольме и обратил внимание, что чаще всего жалуются на постоянную беготню по лестницам. Вероятно, авторами жалоб были люди постарше. У Джерри сложилось впечатление, что в Сведмюре беготня по лестницам — явление редкое, мягко говоря.
Квартира располагалась на последнем этаже и ничего особенного собой не представляла: две спальни — окна выходят во двор с соснами, — большая ванная со стиральной машиной и объединенная с кухней гостиная. Чтобы получить право аренды, нужно было заплатить риелтору сто сорок тысяч крон, неофициально разумеется. Он тут же заверил Джерри, что получить квартиру легальным способом нынче нереально. Люди стоят в очереди по двенадцать лет.
Джерри привык, что криминальных элементов, с которыми его сталкивала жизнь, всегда легко выделить в толпе. Риелтор же, хоть и проворачивал незаконные сделки, выглядел очень прилично — костюм, зализанные волосы, ровные зубы — и внушал доверие, отчего Джерри отнесся к нему с подозрением.
Будь то член банды в спортивном костюме и с золотой цепочкой на шее, Джерри с готовностью отдал бы ему пятьдесят тысяч крон — задаток. Но теперь он заупрямился и сказал, что больше двадцати пяти штук не выложит. Риелтор завел песню о том, как тяжело все устроить и сколько подписей нужно собрать, но Джерри не поддавался на уговоры.
Он ходил по квартире, приглядываясь: вот тут он поставит компьютер, здесь будет кровать, эту комнату он отдаст Терез… Риелтор тем временем не унимался и уламывал Джерри, постепенно повышая тон. «Хорошая квартира», — решил Джерри. Риелтор сообщил ему, что сделка не состоится, если Джерри не отстегнет ему сорок штук. Джерри настоял на двадцати пяти, но пообещал потом добавить десяточку. Итого сто пятьдесят тысяч.