Чтение онлайн

В отличие от неё, флойд любоваться видами не стал, а направился прямиком к "яйцу".

— Активация, — бросил он на ходу. Летательный аппарат ожил, басовито загудел, завибрировал — и внезапно смолк. Зато со стороны тупого конца появился шлюз. Фау поднялся на борт и нетерпеливо развернулся к ней, чтобы помочь ей забраться внутрь. Нижняя ступенька короткого трапа была примерно на уровне груди. Оценив высоту, Клементина ухватилась обеими руками за поручни, но и опомниться не успела, как флойд подхватил её и одним рывком втянул внутрь.

— Не стоит медлить, — коротко бросил он.

И чего он так торопится? Опаздывает, что ли, куда? Стоило ли в таком случае ещё и с ней возиться?..

Изнутри кабина оказалась гораздо меньше, чем она ожидала. Материал корпуса, снаружи абсолютно светонепроницаемый, отсюда выглядел как обычное стекло: впереди и сверху идеально прозрачное, и мутное — снизу.

А вот приборной панели не было. Вообще. Либо летательный аппарат флойдов управлялся силой мысли — а что, с них станется, либо управление находилось в "корме" аэромобиля, отгороженной глухой переборкой.

— Садись, взлетаем, — Фау закрыл шлюз и выжидательно уставился на Клементину. Она хотела было заметить, что не наблюдает ничего, даже отдалённо похожего на кресла, но неожиданно для себя, будто действуя по наитию, протянула руку, коснувшись пальцами стенки, и резко провела вниз.

Аэромобиль жест распознал и понял — в полу образовался люк, из которого выдвинулось кресло. Внушительное и на вид весьма комфортное: с высокой спинкой, подголовником, подлокотниками и подставкой под ноги. Пожав плечами, Клементина уселась в кресло. Материал обивки выглядел как шкура молодого дерматина, но на ощупь оказался чем-то вроде велюра: приятный, бархатисто-мягкий, как в дорогих автомобилях премиум класса.

— Дружишь с высотой? — с едва заметной улыбкой поинтересовался Фау. Как только они взлетели, её спутник заметно расслабился. Флойд сидел в точно таком же кресле, как и она — вальяжно закинув ногу на ногу, а руки положив на подлокотники, и совершенно не управлял полётом. Автопилот? Похоже на то.

— Вполне. А что, не должна? — с вызовом отозвалась Клементина. — Я летала на вертолётах, и не раз.

— Если хочешь, могу включить полную прозрачность, — предложил Фау. И тут же претворил обещание в жизнь: "пол" под ногами сначала помутнел, а потом исчез, явив ошеломленному взору девушки панораму родного города с высоты птичьего полета. Далеко внизу, между серо-буро-малиновой мешаниной зданий и зеленью парков, змеилась лазурная лента Темзы, сверкая так, что у неё заслезились глаза.

— Спасибо, это очень любезно с вашей стороны, — выдавила Клементина, стараясь смотреть вперёд, а не вниз. Высотобоязнью она не страдала, но комфорта такое "полное погружение" уж точно не прибавляло. Любоваться на Лондон, сидя в кресле в инопланетном аппарате, парящем в воздухе, было, чего греха таить, удовольствием на любителя.

Флойд негромко рассмеялся, но режим прозрачности всё же отключил.

На какое-то время Клементина почувствовала облегчение, но почти сразу тревога вернулась — причём с удвоенной силой. Куда он её везет? И почему настоял, чтоб они так поспешно покинули Консульство?

— Послушайте, Фау, — осторожно начала она. — Насколько я понимаю, вы спешите, а мне не хотелось бы стать причиной… опоздания.

Флойд проницательно посмотрел на неё. Губы дрогнули в довольной усмешке.

— Боишься меня?

— Ещё чего! — вспыхнула Клементина. Нет, каков нахал, а? Что он о себе возомнил?!

— Вижу, ты не оставила должность контактёра, — заметил Фау. — А это требует определённой смелости. Что ж, признаю: мой вывод был скоропалительным.

Клементина многозначительно хмыкнула. Сначала издевается, теперь подлизывается. Какую игру он ведёт? И зачем всё-таки он чуть ли не насильно увез её оттуда?

Фау молчал, изучающе глядя на неё. Под его пристальным взглядом Клементине стало неуютно, и она нарочно отвернулась к окну, делая вид, что любуется видами. Внизу проплывал родной Лондон — солидный, величественный, монументальный, местами излишне пафосный, местами почти провинциальный. Пёстрый, разношёрстный — и в то же время удивительно гармоничный.

— Если вы действительно намерены отвезти меня домой, как обещались, я живу в Камден-Тауне…

— Знаю. Изучал твоё досье.

— Не выдержав, Клементина повернулась и посмотрела на флойда. На его губах играла едва различимая улыбка, но взгляд оставался преисполнен серьёзности.

— А ведь ты действительно ничего не замечаешь… — с преувеличенно сокрушённым вздохом пробормотал он.

— Чего именно? — Клементина насторожилась, внутренне готовясь к худшему.

— Удивительно… — Фау ещё раз вздохнул с таким видом, будто его заставили объяснять нерадивому школьнику деление столбиком. — Хорошо. Как называется мой летательный аппарат? То, где мы сейчас находимся?

— Аэромобиль… — растерянно пробормотала Клементина. Вопрос был явно с подвохом.

— А по-другому? Официально?

— "Герда три-ка", — на автомате выдала она. Запнулась, ошарашенная собственными словами.

Она этого не знала. Не могла знать.

— Так, уже теплее… — удовлетворённо кивнул флойд. — Кажется, я уже вижу выражение осознания на твоём лице.

— Но я не знаю, почему я так сказала!.. — хмурясь, воскликнула Клементина и вдруг осеклась.

Череда картинок, услужливо извлечённая подсознанием из самых глубин памяти, всё ещё оставалась предельно реалистичной и яркой.

Лаборатория. Силовые поля. Липкая клеёнка кушетки под ней. И потоки информации, прокачиваемой через мозг…

— Неужели… Не может быть, — пролепетала она. — Вы… они ведь отключили аппарат и прервали транзакцию!..

— "Не может быть", говоришь? — повторил Фау, не переставая многозначительно улыбаться. — А ты в курсе, что мы сейчас разговариваем на флойдском?

[1] Арракис — планета из серии романов "Дюна" Фрэнка Герберта. Люцифераза — планета из повести "Хроники Люциферазы" Натальи О'Шей. Татуин, конечно, из вселенной "Звездных войн". Это скорее литературный комплимент, чем прямая отсылка (прим. авт.)

Первой мыслью было, что флойд шутит. Точнее, пытается подтрунивать над ней — разумеется, безо всякого злого умысла, исключительно ради развлечения. Но суровый взгляд потемневших глаз яснее всяких слов указывал на обратное.

— Я говорю на в-вашем языке? — заикаясь от волнения, переспросила Клементина, уже, впрочем, понимая: это не шутка.

— Ага. Причем идеально чисто, без малейшего намёка на акцент. Неудивительно, что у клерков из Консульства челюсти поотваливались при твоём появлении.