Чтение онлайн

Любовь и доверие.

Айлис провела всю свою жизнь в происках этих вещей, но после Пола она не доверяла себе, когда дело касалось поиска любви. Ее истерзанное сердце боялось, а ее гордость не позволяла так легко кому-нибудь довериться.

Обманули меня раз — вся вина на Поле.

Но позволить обмануть себя второй раз, буду виновата сама.

А потом она вспомнила слова Хантера на Новый год. Он попросил доверят ему, и на какой-то короткий момент она смогла. И он не обидел ее, не причинил боль.

Это вовсе не значит, что она может предложить ему что-то большее. Существует огромная разница между тридцатью минутами и всей жизнью.

Песня подошла к концу, и Айлис мысленно отчитала себя за то, что позволила своим мыслям отвлечь вместо того, чтобы быть внимательной. Хантер рассчитывал на ее помощь. Она не может позволить себе погрязнуть в сомнениях.

— Ну, как? — спросил он, когда она продолжила молчать.

— У тебя получилось. Песня звучала потрясающе.

— Правда? Потому, что я чувствую себя здесь очень неловко.

Она начала возвращаться к сцене, чтобы перестать кричать.

— Мне казалось, тебе нравится быть в центре внимания.

Он ухмыльнулся.

— Очень смешно. Ты уверена, что эта «прогулка» по сцене не выглядит... скованно?

Как только она приблизилась к сцене, Хантер подошел к краю сцены, наклонился и затащил ее наверх, поставив рядом с собой. Он снял микрофон и положил рядом с гитарой.

— Думаю, тебе просто стоит выработать схему. Например, такую, — они вдвоем прошли влево, остановились на пару мгновений, а потом направились в противоположную сторону. — Позволь музыке решить, когда начать двигаться и насколько быстро. Может, тебе удобнее идти, когда ты только играешь и не поешь, тогда пусть это и будет тебе сигналом.

— Думаю, мне как раз удобнее двигаться, когда я пою.

— Значит, когда поешь. Выбери кого-нибудь из первых рядов, пусть он будет твоим ориентиром, и иди к нему, пока поешь. Если выберешь красивую девушку и подаришь ей свою сногсшибательную улыбку, ее трусики мгновенно намокнут, и она будет скандировать о своей вечной любви к тебе.

— Правда? — спросил он, поражая ее именно той самой улыбкой, о которой она говорила. — Так где ты будешь сегодня стоять? Я, возможно, попробую.

Это было впервые за месяц, когда он сказал ей что-то, связанное с сексом. Она считала, что они минули подобное.

— Хантер...

Он поставил свою гитару на стойку и подошел к ней сзади. Она никак не сопротивлялась, когда мужчина прижался грудью к ее спине, а руками обвил ее талию. Ее сознание продолжало вести свою войну, а тело испытывало серьезные проблемы из-за неудовлетворенности. И тело в данный момент брало верх. Особенно, когда его пальцы скользнули под рубашку и остановились на ремне ее джинсов.

— Твои трусики намокли из-за меня?

— Хантер... — повторила она.

— Перестань повторять одни и те же отговорки, мышка. Я их уже наизусть выучил. Просто подумай о вопросе и ответь честно.

— Да, — без колебаний ответила она.

Ее быстрый ответ его определенно шокировал, но он быстро пришел в себя. Хантер коснулся губами ее уха, пока шептал:

— Если я опущу свои пальцы в твои джинсы, твои трусики уже будут мокрыми?

Она кивнула.

На какое-то мгновение ей показалось что он собирается проверить свою теорию. Она сразу же метнулась к его запястьям, чтобы остановить его.

— Здесь огромное количество людей, готовящихся к сегодняшнему событию.

— Они все заняты и на нас не смотрят.

Похоже, он был прав. Концертный зал напоминал улей, все отрабатывали двойные смены, чтобы закончить все приготовления перед шоу.

— Поехали ко мне сегодня после шоу.

Айлис развернулась в его руках, пытаясь увеличить расстояние между ними. Не сработало. Хантер быстро адаптировался.

— Почему бы тебе...

Он поцеловал ее. Черт побери. Она не была одной из тех женщин, которые позволяют мужчинам хватать себя и затыкать рот охренительно сексуальными поцелуями каждый раз, когда девушка собиралась сказать то, что ему не хочется слышать.

Но с ним она была именно такой.

Ее руки оказались вокруг его шеи, а ее язык у него во рту в ту же секунду. Последний месяц оказался чистой пыткой. На Новый год он что-то включил в ней, и теперь она не может найти рубильник отключить это «что-то».

Его руки остались у нее под рубашкой, нежно поглаживая большими пальцами ее чувствительную кожу на талии. Ей не пришлось врать про состояние своих трусиков, в первую очередь потому, что большую часть января она проходила во влажных трусиках. Было что-то особенное в аромате шампуня Хантера в сочетании с его голосом, когда он, или в его смехе. Боже, все в нем возбуждало ее, заставляло ее либидо пылать. Невыносимо быть рядом с ним и не касаться.

Поцелуй продолжался бы куда дольше, если бы не Рори.

— Эй. Жаль прерывать такой безумно сексуальный поцелуй, а учитывая мое длительное воздержание, я словно прочувствовала всю страсть между вами. Все мои инстинкты, которые я думала канули в Лету, пробудились. Но сейчас моя очередь практиковаться.

— Значит ли это, что ты больше не встречаешься с Эдди Кин? — спросил Хантер.

Рори печально покачала головой.

— Встречаться со своим соло гитаристом было ошибкой. Когда мы расстались, распалась и наша группа.

— Рори, мне жаль, что вы с Эдди... и ты знаешь, ну... — произнесла Айлис, злясь на то, как пылают ее щеки. У нее практически не было опыта, точнее совсем не было в том, чтобы скрывать что-то.

Несомненно, быть рыженькой означало, что каждая ее часть испытывало потребность быть под стать цвету ее волос. То, как она постоянно заливалась румянцем, стало ее проклятьем. Из-за этого она постоянно чувствовала себя стеснительной четырехлеткой, прятавшейся за спиной своей матери.

— Без проблем. Из вас вышла милая пара. Слушайте, мне не хочется вас торопить, но я хочу успеть побольше попрактиковаться на сцене, чтобы убраться раньше, чем заявится Виктор. Этот придурок постоянно пытается дать мне совет. Будто я буду прислушиваться к чему-либо, что может предложить эта бездарная задница. Ставлю двадцать баксов, что он вылетит в первый же тур.

Айлис готова была поддержать спор с Рори, но не потому, что была уверена в каком-то из двух исходах, а потому, что слишком много провела рядом со своей семьей. Определенно было что-то в генах Коллинзов, что делало невозможным отказаться от спора.

Она улыбнулась своим мыслям, осознав, насколько велико было ее желание участвовать в споре. А Айлис еще считала, что не вписывается в свою сумасшедшую семью. Ей было приятно осознать свою ошибку.

— Спокойно, девочка, — пошутил Хантер, смотря на Айлис. — В тебе так и читается фамильная черта Коллинзов. Но, я уверен, что Лэс выкинет тебя с работы, если ты будешь делать ставки на результаты. Несмотря на то, что увидеть, как Виктора дисквалифицируют, было бы приятно.