Чтение онлайн

— Ладно, — Лерей решительно прервал очередной ответ Троя. Про проект «Хэир» тот знал едва ли больше великосветской сплетницы при дворе отца, а о других выложенных им тайнах разведслужба Лиида была осведомлена лучше, чем сам шпион-недотёпа. — Пока не услышим ответа лорда Тахо, погостишь в нашей лучшей одиночке.

— А моя… — Трой поднял на Лерея измученные глаза. Похоже, допрос измотал его гораздо сильнее, чем могло показаться со стороны.

— А моя девка? — ласково подсказал ему владелец замка.

Парень кивнул.

Блондин брезгливо взглянул на стоявшую перед ним оборванку.

— А девку отмыть и в казарму, моим людям тоже после всех этих поисков отдохнуть нужно, — злорадно постановил Лерей, не простившей девице того, что обманулся, приняв ее за парня.

— Ваша Светлость, — Трой встревоженно обернулся к Эллине, жестом приказывая ей молчать. Та, осознав, что хочет с ней сделать белобрысый мерзавец, уже было вскинулась достойно ему ответить, но запнулась, встретив взгляд единственного своего защитника.

— Ваша Светлость, — повторил Трой, — вы дали слово!

Лерей резко поднялся из кресла, разгневанно рыкнул:

— Твоя девка под договоренности не попадает, сам понимаешь!

— Ваше слово! — не отступил Трой, и Эллина почувствовала горячую благодарность к парню.

– Вы согласились считать нас обоих служащими военного корпуса Димерии, — отчаянно продолжал димериец.

Лерей угрожающе сощурил глаза и поджал губы. Зачем щенку эта крестьянка? Он же понимает, насколько нарывается? Хотя…

— Грейдас, проверь девку тоже, — отрывисто приказал он, успокаиваясь и усаживаясь обратно. Заметив, что димериец напрягся, удовлетворенно хмыкнул про себя — ну-ну, посмотрим, зачем ему сдалась эта шлюха!

Грейдас слегка брезгливо приложил пальцы к Эллиным вискам. Та инстинктивно напряглась, готовясь к вторжению в сознание, но проходили минуты и ничего не происходило.

— Имя?

— Эллина.

— Дальше?

— Просто Эллина, — не колеблясь ответила девушка, сообразив, что ее фамилия прозвучит слишком инородно.

Грейдас еще больше сосредоточился, стараясь пробиться в ментальное поле чужого сознания, но ему никак не удавалось даже прикоснуться к привычному фону мыслей, образов и эмоций. Девушка оказалась полностью закрыта. Мужчина усилил давление, уже давно превзойдя третью степень проникновения, напролом ломясь в чужой мозг. Но поганка только испуганно хлопала голубыми глазищами, в радужке которых переливались золотые звездочки-крапинки, и, казалось, совершенно не замечала усилий лучшего менталиста королевства.

Грейдас устало опустил руки и отошёл к герцогу, с хмурым недоумением смотрящего на друга.

— Я не могу ее прочитать. Вообще, — потрясенно сказал Грейдас дрожащим от изнеможения голосом. — Я весь выложился — и ничего.

Лерей недоверчиво взглянул на стоявшую перед ним девицу с диким для крестьянки именем Эллина, затем махнул замершим в стороне стражникам:

— Обоих в одиночные камеры.

А потом, почти сожалея о своей мелочности, но не в силах сдержаться, добавил:

— Девку — на цепь.

А что делать — надо эту грязную оборванку ломать. Правильная психологическая обработка ей не помешает. По какой-то необъяснимой причине Лерею казалось, что нахалка посмеялась именно над ним — обманула, провела его, притворившись мальчишкой. А теперь он проиграл приятелю давний спор. Придется проставляться ящиком десятилетней сайшы. И не то, что вина жалко, но ведь Грейдас-то сразу все разглядел и понял. Вот ведь стерва!

Эллина растерянно подергала ножную цепь, приковавшую ее к стене небольшой и очень темной камеры. Единственный источник света поступал через решетку из коридора. В углу валялся пук соломы и рядом же — какая-то странная круглая деревяшка, похожая на крышку. Подволакивая ногу с тяжеленой цепью, кадетка добралась до крышки, но едва она ее приподняла, как поспешила положить на место — отвратительный запах, ударивший из отверстия, прикрытого деревянным щитом, оказался непереносимым. А потом Эллина поняла — это ее туалет. Прямо напротив решетки. Если кто-то будет стоять в коридоре, то от них даже не получится укрыться, если решишь им воспользоваться. Почему-то именно это оказалось последней каплей. Но Эллина отнюдь не забилась в истерике, не залилась слезами. Нет. Она воспылала самыми искренними и жаркими чувствами — чувством благодарности к Трою, до последнего пытавшегося ее защитить, и всепоглощающей ненавистью к засунувшему ее сюда мерзавцу Лерею. Так ненавидеть Эллине еще никого не приходилось. Но эта белобрысая сволочь вызвала у нее ничем не затемнённое, чистое и яростное чувство.

— Убью, — вслух пробормотала Эллина. — Сбегу, доберусь до пещеры, возьму пистолет и убью гада.

Гад же в это время сидел в кабинете и обсуждал с Грейдасом непонятное происшествие с девчонкой. Она продолжала раздражать герцога, привыкшего с лету улавливать движущие мотивы окружающих. И она серьезно озадачивала Грейдаса, не встречавшего еще человека, чей ментальный щит он не смог бы пробить.

— Зачем ты ее цепью велел приковать? — не выдержал Грейдас, с таким любопытством рассматривая герцога, как будто впервые увидел его только сегодня. — Женщину, даже скорее девчонку?

— Так будет быстрее, — задумчиво ответил Лерей, с удовольствием отпивая из бокала, наполненного домашним вином. — Испуг, плохие условия, неуверенность в будущем… Никакой ментальный щит не выдержит. Через пару дней вытащу ее оттуда, и ты снова ее допросишь — уверен, что вот тогда-то и сможешь пробиться к ней в голову. А то — чувствую! — темнят они оба.

Герцог наколол на нож кусок мяса из стоящего перед ним блюда и отправил сочную вырезку в рот. С наслаждением продегустировал запеченную в собственном соку зайчатину и, промакнув белоснежной салфеткой рот, добавил:

— Как ты думаешь, дружище, почему димериец так отчаянно защищает сию оборванку? Что в ней такого? То, что это не любовь, тебе, думаю, тоже ясно.

— Не любовь, это точно, — согласно кивнул приятель. — У него в голове ничего и похожего на это чувство нет. А страх потерять эту девицу — есть. Завтра еще раз покопаюсь у него в мозгах. Придется вытаскивать все потихоньку, чтобы не навредить парню, если, конечно, ты собираешься возвращать его лорду Тахо в здравом уме.

— А девчонку… может, на дыбу? — продолжил Грейдас, с интересом рассматривая ножки выдержанного вина, рисующиеся на тонких стенках бокалов.