Чтение онлайн

— Лорд Грейдас! — нетерпеливо напомнил герцог, и его менталист подошел к девушке и осторожно протянул руки к ее вискам.

Спустя несколько минут его лоб покрылся бисеринками пота, а еще спустя некоторое время он опустил слегка подрагивающие руки и, отступив на шаг, отрицательно покачал головой.

— Открой сознание, девочка, — угрожающе проговорил герцог.

— Но я его и не закрываю, — честно ответила Элли, уголком глаза замечая неприметный одобрительный кивок Алистера.

— Вот как… — протянул герцог, а затем, после минутного колебания, резко приказал слуге, — принеси отвар из лимоля.

Замершая было Амодина встрепенулась и попыталась было что-то возразить, но застыла под разгневанным взором герцога и, заметно побледнев, исподтишка бросила взгляд на Алистера. Тот продолжал невозмутимо стоять на месте, но что-то в линии его слегка сжавшихся губ подсказало Эллине — такого развития событий никто не предполагал.

Амодина решительно сжала кулачки и, сделав шаг вперед, воинственно произнесла:

— Лимоль запрещен по всему королевству, единственное исключение — применение его к закоренелым преступникам. Моя племянница же…

— Ваша племянница пособничала шпиону другого государства в похищении государственно значимых тайн. Ее сообщник во всем признался, — веско заявил герцог. — И, следовательно, она преступница. Если не докажет обратного.

Грейдас, услышав такую наглую ложь, удивленно обернулся к другу, но, ничего не сказав, просто опустил глаза, разглядывая свои уже переставшие дрожать руки.

Амодина возмущенно открыла рот, но Лерей все также спокойно продолжил:

— Вы можете остаться при допросе, в соответствии с положениями Хартии об опекунстве. Но если произнесете хоть слово, то на мое великодушие не рассчитывайте.

В комнату вошел слуга, неся небольшой темный флакон на подносе и стакан, на четверть наполненный бесцветной жидкостью.

Сердце Элли тревожно сжалось, и она услышала приказ ненавистного герцога:

— Налей ей пять капель. Нет, постой, — герцога окинул ее взглядом, затем уголки его губ коварно приподнялись, и он повелел, — десять капель.

Эллина услышала недоверчиво-протестующий выдох Амодины, увидела потемневший взгляд Алистера, а потом почувствовала, как ее тело зафиксировали, нос зажали и, насильственно раскрыв изо всех сил сжимаемый рот, влили ей прямо в глотку потемневшую жидкость из стакана.

В голове у Эллины стало гулко и пусто. Тяжелым грузом, сгибающим ее волю, обрушились на нее слова герцога:

— Преклони колени и поклянись в том, что все твои ответы мне будут правдивы.

— Клянусь, — послушно и совершенно независимо от своего желания тут выдала Эллина, послушно рухнув вниз и больно ударившись коленкой.

Герцог насмешливо оглядел присутствующих, все еще находящихся в разной степени ошеломленности от происходящего.

— А теперь мы, наконец-то, услышим правду, — победно провозгласил он и, приблизившись к девушке, приказал:

— Отвечай: ты — шпионишь на димериийцев?

— Никак нет, — тут же отрапортовала Элли.

Лерей недоверчиво прищурился и повторил:

— Ты собираешь сведения о мне и о моем герцогстве для димериийцев?

— Никак нет, — повторила девушка.

— Но ты — шпионка, не так ли? — не оставлял надежды герцог, все еще не веря, что он действительно обманулся и вместо искусной притворщицы и лживой дряни перед ним — обычная девушка, которая, почему-то, все это время вызывала у него повышенную агрессию и подозрительность.

— Никак нет, — вновь отчеканила Элли.

Лерей неуютно повел плечами и быстро взглянул на Грейдаса, мрачно наблюдавшего за допросом.

— Ты работаешь на Троя? — герцог попробовал изменить вопрос, не оставляя надежды услышать хоть что-то, подтверждавшее его версию.

— Никак нет!

Его Светлость заскрежетал зубами.

— Какие у тебя с Троем отношения?

— Приятельские, хорошие, дружеские, товарищеские…

— Стоп, — оборвал ее Лерей, и Элина послушно замолчала, преданно заглядывая герцогу в глаза. Неприятная тянущая пустота в голове постепенно уходила, тренированное тело пыталось ускорить переработку токсинов и вывести их из организма, и девушка упорно сохраняла тупое послушание во взгляде, благодаря всех богов космоса, что придурочный аристократ задавал совершенно тупые вопросы все то время, пока она совершенно себя не контролировала. Контроль возвращался, и она начинала обретать отобранную у нее свободу воли.

«Ненавижу!» — медленно ворочалось в голове у курсантки, и яркая эмоциональная насыщенность этого чувства помогала девушке преодолевать эффект зелья.

Герцог отошел к окну и, после минутной паузы, приказал:

– Поднимись.

Элли, как марионетку, подбросило вверх и, сама не зная как, она мгновенно оказалась на ногах, скорбно оценив, что эффект от подчиняющего зелья никуда пока еще не делся.

— Ну что ж, госпожа Амодина, ваша племянница оправдана, — величественно провозгласил герцог, и, прежде чем он успел что-либо добавить, в разговор вступил Грейдас:

— Поскольку эффект от зелья продлиться до завтрашнего дня, я вынужден оставить вашу племянницу у себя под наблюдением.

Увидев, что Амодина пытается что-то возразить, он продолжил:

— Эллина будет помещена в безопасное помещение рядом с моей лабораторией. Так я смогу убрать все вредные последствия.

Он выразительно посмотрел на женщину и напомнил:

— Вы же знаете, неправильный процесс вывода из этого состояния — и девушка навсегда утратит способность к самостоятельности.

Грейдас решил не напоминать разгневанной и испуганной тетушке, что, в половине случаев, люди, подвергшиеся воздействию отвара лимоля, навсегда оставались послушными марионетками человека, отдававшего им приказы во время действия зелья. Не даром сей коварный отвар был запрещен к использованию по всем королевствам. Исключение составляли лишь случаи, связанные с угрозой безопасности королевской семьи.

«Не повезло синеглазой малышке», — грустно подумал менталист.

Эллина неподвижно стояла, не реагируя ни на что, борясь с туманом в голове и пытаясь собрать болтавшиеся в голове огрызки мыслей.

Грейдас выразительно посмотрел на герцога и тот, раздраженный неудачей и исподтишка навалившимся на него чувством неловкости перед девушкой и ее теткой, повелел:

— Иди с лордом Грейдасом, он поможет тебе.

Эллина повернулась, как заведенная кукла, и последовала за направившимся к выходу менталистом. Центры, управляющие ее поведением, продолжали пребывать в состоянии радостного подчинения голосу герцога, и это вызывало все возрастающее чувство протеста. Она как будто разделилась на двух Эллин и одна из них с сумасшедшей настойчивостью искала выход из состояния дурмана, другая же с обожанием вслушивалась в любой звук, исходящий от герцога. Первая Элли удачно мазнула рукой по металлическому засову на двери, промокнула потекшую кровь платочком и тут же обронила его на пол, так, чтобы следовавшая за ней Амодина смогла незаметно подхватить его.