Чтение онлайн

Рощин и ещё один сотрудник из отдела по предотвращению разбоев – Алексей Белов – приехали к главному врачу Боткинской больницы. Об Алексее Белове можно писать настоящую оду. В МУРе он прославился ликвидацией опаснейших банд, как, например, жестокая банда Крючкова из Люберец, в преступном мире Белова прозвали «чёрным полковником».

Рощин и Белов уговорили главного врача положить в палату, где лежал Гогия, сотрудника МУРа Его положили под видом вновь поступившего так называемого «тяжелого» и, якобы, тоже с ножевыми ранениями. В палату поставили вторую кровать, и сыщику теперь предстояло превратиться в больничного пациента, причем настолько искусно, что подозрение не должно было возникать не только у соседа, но и даже у некоторых непосвященных в интригу врачей…

Теперь надо было подготовить сценарий действий оперативника, задачей которого стало завоевать доверие соседа по палате и вызвать его на откровенность.

Рощин и его товарищи тщательно изучали личность Гогия. В МУРе знают немало стереотипных преступлений, которые обычно заканчиваются грабёжом с расправой над вчерашним собутыльником или наркоманом. Но Гогия никак не попадал ни под одну из этих категорий. В милицейских учётах неблагополучных «пассажиров» муровцы его не нашли. И тогда Рощин и Белов предположили, чем чёрт не шутит, может он из «голубков»? С ними также частенько случаются разные неприятности. Может проверить и такую версию?

Но, если догадка верная, Гогия никогда не признается в этом постороннему человеку, тем более случайному соседу по больничной койке. Значит, в сценарий надо включать ещё кого-то. Кто же может оказать сыщикам помощь в этом щепетильном вопросе? И опять оперативная смекалка подоспела на выручку.

В это время в Москве «центровых» валютных проституток «крышевал» и собирал с них дань Отари Квантришвили. Возле каждой гостиницы Интуриста у него были сборщики подати, которые еженедельно исправно приносили собранную с проституток лепту авторитету. Одну из таких «центровых», чьё «рабочее место» было возле «Метрополя», Рощин пригласил на Петровку:

– У нас к тебе большая просьба. Поезжай в Боткинскую больницу, где лежит человек, скажи ему, что тебя к нему послал сам «Отарик». Он спрашивал, почему ты не принёс деньги за последнюю неделю? Потом, невзначай, увидишь ещё одного больного в той же палате. И, как бы, узнав его, скажи – слушай, а я тебя где-то видела. Постой-ка, по-моему, у Большого театра. Ты случайно не из этих – «голубеньких»?

Девушка оказалась смелая и сметливая, к тому же очень эффектная. Вместе с ней в больницу отправился Белов. Алексей человек представительный, с ухоженной внешностью. Приехал он в чёрном костюме, с подобранным в тон галстуком. Ему нашли белый халат с этикеткой «профессор». Задача Белова заключалась в том, чтобы потребовать от Гогии вернуться в палату, если он пожелает оставить соседа наедине с посетительницей.

Кстати, предусмотрительность не подвела. Гогия сразу деликатно вышел из палаты, когда в дверях показалась разодетая и хорошо сложенная молодая особа. Стоящий в коридоре Белов приказал:

– Вы что делаете в коридоре, сейчас обход, у нас инспекция, немедленно вернитесь в палату и ждите врача!

Таким образом Гогия невольно стал свидетелем разговора соседа с девушкой. А девушка строгим тоном отчитывала парня:

– Меня прислал «Отарик». Что случилось? Куда ты пропал? Он очень недоволен, что от тебя нет бабок!

У оперативника была своя легенда. Он стал оправдываться:

– Ехал на такси, вышел из машины, попал в драку с конкурентами, получил ножом. Передай «Отарику», как выйду, сразу отработаю долг.

В это время Гогия подошёл к умывальнику, и девушка обратилась к нему:

– Ведь я тебя знаю… – и дальше всё по сценарию.

Гогия стушевался, зарделся и, отвернувшись, ничего не ответил.

Всё это время Белов «дежурил» в больничном коридоре, а Рощин на улице в который раз нервно измерял шагами расстояние от одного угла корпуса больницы до другого…

Через два часа после театральной постановки оперативник позвонил из больницы Рощину и рассказал, что у него состоялся доверительный разговор с Гогия.

– Ты что, из этих самых? – спросил опер. – Слушай, у меня есть вот такие мальчики! Если тебе нужно, могу помочь! Хочешь, попрошу, чтобы принесли альбом с фотоснимками «красавчиков»?

По словам оперативника Гогия на «наживку» повёлся – сработало! В течение двух часов у них шел разговор по душам. Гогия рассказал соседу, что в ту самую ночь привёл на свою беду студента… Молоденького красивого парнишку с эспаньолкой, в американских очках в еле заметной оправе. Такие очки можно раздобыть только у фарцовщиков. Этот парень и ударил Гогию ножом.

Это была уже серьёзная зацепка, от которой можно начинать работу. Хотя сыщики понимали, что информация неполная и Гогия по-прежнему темнит. Но перед операми все же замерцала надежда.

И тут некстати объявился чекист, приставленной к опергруппе: где вы были все это время, срочно пишите рапорт, чем занимались?

Рощин и Белов что-то сочинили, прекрасно понимая, что раскрывать все карты, – значит, потерять с трудом обретенный шанс!

Перед оперативниками появилась новая, крайне сложная задача. Разыскать в многолюдном мегаполисе парня нетрадиционной ориентации с элегантной бородкой и в запоминающихся очках?!

Некоторое время в работе опергруппы принимал участие прикомандированный участковый, старший лейтенант, с территории, где произошло событие. И он припомнил, что несколько лет назад получил из милиции в Балашихе ориентировку. В ней сообщалось, что несовершеннолетние ребята из Балашихи выезжали на тусовку по этому адресу. В московском отделе милиции оперативники перевернули все подшитые документы, но ничего не обнаружили.

Тогда Рощин послал нескольких оперативников в Балашиху. Они засели в архивах местной милиции, используя «шуршащий метод». Перелистали всю исходящую переписку за несколько последних лет и – бац! – обнаружили то самое информационное письмо, о котором говорил в МУРе участковый. В письме инспектор по делам несовершеннолетних сообщала о том, что некто Коротков, известный в милиции как гомосексуалист, рассказал о человеке, использующим помещение мастерской знаменитого скульптура для любовных утех с подростками. В письме были указаны конкретный адрес и даже телефон мастерской.

Этого Короткова доставили в 83-е отделение милиции, где он после долгих препирательств все-таки рассказал, что ему было известно об оргиях, которые устраивал Гогия, во время отсутствия своего хозяина. Теперь Рощин и его опера могли говорить с Гогия уже предметно.

Гогия умолял муровцев не рассказывать Церетели о своих гомосексуальных пристрастиях. Разгневанный маэстро вмиг бы выгнал своего работника, которому он привык доверять.

Сыщикам он признался, что посещал кафе «Мир» на улице Горького (нынешней Тверской), где знакомился с молодыми людьми. И приглашал к себе, в помещение мастерской скульптура.

В тот злосчастный вечер в кафе «Мир» он познакомился с парнем славянской внешности и грузинской фамилией. Всё, что Гогия о нём знал, это его место жительство где-то в Марьиной Роще, на Октябрьской улице.

В мастерской, прежде чем устроиться на ночлег, они выпили вина. И Гогия сразу почувствовал себя нехорошо, заподозрив недоброе. Потом он отключился и ничего не мог вспомнить, а когда начал приходить в себя и открыл глаза, увидел молодого парня в тонких очках с элегантной бородкой, который бил его ножом.