Звезды на эполете
Шрифт:
От неожиданности Николай ухватился за рукоять «тройника» обеими руками и стал держать. Ему было не столько больно, сколько страшно, что лохматый окажется сильней и, выдергивая лезвие из раны, отхватит полноги. Боль тоже возникла, и жуткая боль, но случилось это чуть позже.
Бляйд молча потащил оружие на себя. Для своего роста и телосложения он был довольно слаб, однако даже малейшее движение острой железяки внутри живой мышечной ткани приносило Николаю нешуточные страдания. Коперник дико завыл. Эхо его вопля разбилось о выступы и впадины Овечьего камня и угасло.
Пока они, точно детишки, ссорящиеся из-за игрушки, тянули оружие каждый в свою сторону, Тэсса спокойно перезарядила револьвер, приставила ствол к затылку верзилы и спустила курок. На лицо и грудь конструктору плеснуло горячим. Серп, резко отпущенный убитым, еще глубже вошел в ногу Коперника.
Николай пискнул: «Ой, ё!» — и отключился.
Они плыли куда-то в лодке, похожей на гигантский фасолевый стручок. За кормой бурлило и клокотало: два здоровенных бобра слаженно били хвостами-лопатами, толкая суденышко против течения.
В ярко-белых, почти алебастровых небесах не было солнца, зато трепетали, наползали друг на друга и скручивались спиралями титанические полотнища северного сияния — такого, должно быть, не видывал и гениальный однофамилец Николая. Деревья вдоль берегов реки качали резными, как у папоротника, листьями, свисающие до земли плети оранжевых и желтых соцветий источали одуряющие ароматы меда и корицы. Из воды то и дело выпрыгивали рыбешки и стремительно пролетали над лодкой, роняя на лицо Копернику прохладные капли с длинных узких тел.
В Беловодье буйствовала весна.
Николай полулежал на расстеленной лохматой шинели, а прекрасная нагая чешуйчатая Тэсса щипала из шинельной ткани корпию, жевала ее и обкладывала полученной массой рану Коперника. Она утверждала, что в слюне речных эльфов содержится мощнейший антисептик и антибиотик, и что уже через неделю Николай станет как новенький. И тогда они вдвоем залатают прорехи в здешней мировой ткани, а затем сконструируют по безупречным ГОСТам новенький эдем уже для себя. Это будет уютное местечко: пропорциональное, уравновешенное относительно всех исходных осей, максимально приспособленное для полнокровной жизни — и, разумеется, без бляйдов.
А мужественный Николай молча кривился от боли и убеждал себя в том, что речные эльфы Беловодья сочтут неразумным принесение какого-либо вреда комплекту, состоящему из конструктора Коперника и «Полного перечня констант Власти».
И еще в том, что Тэсса захочет когда-нибудь принять перед ним ту волнующую позу, что подобна элементу сакрального индийского танца…