Чтение онлайн

— Патрушев, это мой, атакуй другие! — прокричал ведущий по радио, чтобы в пылу азарта не столкнуться…

Самолет Патрушева проскакивает над самолетом командира и устремляется к следующему Ю-52.

Короткая очередь — и таким же факелом загорается «юнкерс» от атаки Бельского, а Патрушев уже сбивает третьего. Остальные три «юнкерса» разбрелись в разных направлениях, стремясь уйти от наших истребителей, прижимаясь к земле. Но они сразу же настигают их и сбивают еще по одному. В это время в наушниках радио Бельскому послышался звук, напоминающий попадание в самолет крупнокалиберной пули.

«Очевидно, нас обстреливают с земли», — пронеслось в голове. Мгновенно пробегает он взглядом по приборной доске: показания приборов нормальные.

После полета, когда собралась вся группа у КП, летчики, не скрывая своего восторга, поздравляли Бельского и Патрушева с боевой удачей.

Проявление пленки фотопулеметов подтвердили результат боя. На них хорошо запечатлелись горящие «юнкерсы».

Огорчала Бельского до некоторой степени схватка с «рамой». Сколько атак предприняли, сколько снарядов и пуль направили в нее, а вогнать в землю не смогли! Начальник штаба Рыжов корректно упрекнул Ивана Ильича, как когда-то еще на Миусе:

— А вот разведчика упускать не надо было!..

Григорий Дольников пошутил над неудачей друзей, заявив Рыжову:

— Товарищ майор! Вы же знаете, что у «рамы» два фюзеляжа. А посредине дырка. Вот в нее и уходят все снаряды и пули.

Ясность внесло сообщение передовой станции наведения. Майор Бычков сказал, что атакованная парой «кобр» «рама» приземлилась на плацдарме в расположении наших войск. В корпусе ее масса пробоин.

Апрель был на исходе. В Приазовье весна в расцвете: на полях все зазеленело, а на приусадебных участках колхозников расцвели сады. С высоты полета еле-еле виднеются в этом обильном цвету домики. И глядя на эту красоту, наполненную миром и покоем, с высоты полета, летчики на какое-то мгновение забывали о войне…

Полк уже давно был готов к боям: молодые летчики слетались со своими ведущими, многократно перепроверена материальная часть самолетов. А фронт тем временем все дальше уходил на запад. Многие недоумевали: «Другие воюют, а мы почему отсиживаемся в тылу?»

Майские дни 1944 года отпраздновали в тылу. 5 мая наконец группа за группой вылетели на фронт все три полка дивизии. Заночевали на промежуточном аэродроме в городе Николаеве. Под вечер летчиков 100-го гвардейского полка ожидал сюрприз — вернулся в полк Григорий Дольников. Трудно было узнать его: заросший бородой, в ватнике и старых кирзовых сапогах, он больше походил на партизана, вышедшего из тыла врага.

— А я и есть партизан! Вот у меня и подтверждающие документы, — сказал он окружившим его однополчанам и начал показывать выданное партизанским отрядом удостоверение.

Длинным и нерадостным был его рассказ о пережитом…

Командир полка Лукьянов и командир дивизии Покрышкин, не раздумывая, забрали Дольникова на фронт. В боях под Яссами он особенно успешно дрался с фашистами, увеличивая счет сбитых вражеских самолетов. Он смело, отважно и умело действовал в бою, все ярче проявлялся его талант летчика-истребителя, который был еще заметен в боях под Приазовьем.

11 мая, после нескольких дней пребывания в Бессарабии, прилетели в Румынию. Здесь 9-я гвардейская Мариупольская дивизия влилась в состав 6-го авиакорпуса, которым командовал генерал Утин. До этого соединение входило лишь в оперативное подчинение различных воздушных армий, находясь в составе Резерва Верховного Главнокомандования. Вот поэтому-то приходилось летчикам 9-й дивизии часто действовать на разных направлениях фронта: вначале в подчинении 4-й воздушной армии (на Кубани), затем — 8-й воздушной (в Приазовье), теперь — 5-й воздушной, но уже в составе корпусе.

…Границ между государствами с воздуха не видно. Но когда самолеты перелетели государственную границу, то летчикам бросилось в глаза, как резко изменилась поверхность земли: тут она состояла из отдельных разных по величине и форме лоскутов, словно заплаток. Позади осталось широкое раздолье наших колхозных полей, величаво простирающихся от горизонта к горизонту.

Аэродромы для всех полков дивизии были подготовлены вдоль берега реки Прут, на румынской земле. Управление дивизии и два полка размещались у большого населенного пункта Стефанешти, а 100-й гвардейский немного севернее, у населенного пункта Лихнешти.

Приземлившись и рассредоточив по капонирам самолеты, летчики 100-го гвардейского полка собрались на обрывистом берегу Прута, к которому вплотную прилегал их аэродром. По другую сторону реки была родная советская земля…

Вскоре летчики раньше, чем обычно, вернулись с аэродрома. Рядом со столовой стоял небольшой флигелек, в котором расположились Бельский с Петровым. Как только они помылись, переоделись, к ним подошла девочка лет одиннадцати и заговорила на чистом русском языке. Выяснилось, что до войны она жила в Бессарабии, ее родителей убили фашисты, и здесь она жила у дальних родственников. Девочка сказала, что с летчиками хотят побеседовать жители, переводить же будет она.

Бельский и Петров охотно согласились. Во дворе, возле их флигеля, собралось человек тридцать — мужчины и женщины, пожилые, молодые и даже дети… Окружив юную переводчицу, многие из них что-то растолковывали ей. Девочка внимательно слушала их, а затем обратилась к нашим офицерам.

Оказывается, все поражены тем, что происходит. Людям непонятно, почему советские офицеры так добры к местному населению: приглашают на танцы, угощают мужчин табаком. Никто не видел, чтобы советский офицер ударил кого-нибудь из жителей, как это делали фашистские офицеры.

Бельский и Петров, как могли, старались объяснить им, что они ведут себя так, как это принято у советских людей. Собравшиеся румыны заговорили наперебой.

— Они говорят, — сказала юная переводчица, — что офицеры и солдаты все очень хорошие, добрые люди. Но вы уйдете вслед за отступающими фашистами, а к ним придут ваши коммунисты.

— Милая девочка, — ответил Бельский, — передай людям, что коммунисты уже пришли. Они здесь!

Эти слова произвели впечатление, все дружно зашумели, заволновались.

— Где, где же они, эти коммунисты? — перевела девочка возгласы жителей.

Тогда Бельский, указывая на себя, сказал:

— Я коммунист! — и дружески улыбнулся, показав свой партийный билет.

Румыния запомнилась летчикам не только теплыми встречами с жителями, но и жаркими, ожесточенными воздушными боями. Порой сражения в небе напоминали прошлогодние кубанские. Отличительная особенность баталий в небе Румынии заключалась в том, что наша авиация на протяжении всего периода занимала господствующее положение в воздухе и диктовала свою волю противнику.