Звезды на крыльях
Шрифт:
— Не плачьте, мамаша! И я, и ваш Виктор приедем еще к вам, вот только войну закончим. Это будет последний бой, который принесет желанную нам победу.
Не знал тогда Бельский, что Виктор Жердев погиб в первый день нашего наступления. Эта весть долетела к нему в пути, когда он уже добирался в часть, во Львове. Вспомнил он тогда прощание на вокзале, слезы матери Виктора и подумал: «Неужели материнское сердце предчувствовало беду? Все дни нашего совместного пребывания мать ни разу не обмолвилась о том, с чем мы свыклись на фронте, а вот в те минуты, когда подходил поезд, не сдержалась…»
Позже Бельский узнал, что его минуты прощания с родителями Жердева совпали с минутами прощания летчиков полка с Виктором…
23 января Бельский наконец добрался в свой полк. Погода, казалось, противилась летчикам: хмурые дни с туманами сменялись отдельными снегопадами. Но летчиков не удержать, все стремились в бой, строго по графику взлетали и уходили к линии фронта группы, другие возвращались, спокойно и организованно приземлялись после успешного выполнения задания. В этом проявлялось высокое мастерство авиаторов.
Но в воздухе все реже и реже приходилось встречать противника, а еще реже — вступать с ним в воздушный бой. Стоило фашистским летчикам увидеть наши самолеты, как они сразу же обращались в бегство: одни камнем падали к земле, чтобы на бреющем полете, маскируясь на фоне местности, незаметно скрыться, другие прятались в облака.
Третьего дня, после возвращения Бельского в полк, перелетели на аэродром Альтдорф. Вот она, Германия, логово фашистов. Хочется побольше рассмотреть, но обзор ограничен: снегопад. Через несколько минут, как только дозаправили горючим самолеты, ведет он четверку на Одер, в район Олау. Высота облачности 300–400 метров. Летят над сплошным лесным массивом вдоль западного берега реки. В наушниках раздается голос ведомого Григория Патрушева:
— Бельский, справа впереди вижу «раму» и двух «фоккеров»!
Но он тоже уже заметил их и начал изготавливаться к атаке: его самолет прижимается к самой кромке облачности, чтобы как можно дольше остаться незамеченным, а затем доворотом заходить с задней полусферы. Хотелось ему прижать фашистов к земле, отрезать путь к облачности. Поэтому атакует ведущего ФВ-190 с небольшим превосходством в высоте. Фашист устремляется к земле, как и рассчитывал Бельский, но его ведомый крутым виражом со снижением уходит под нашу группу. ФВ-189 — двухфюзеляжный разведчик, которого атакует Дольников, успевает спрятаться в облачность. Бельский преследует ведущего. Тот опустился до бреющего полета, несется над самыми верхушками деревьев, даже не пытается маневрировать. Дистанция, разделяющая их, все уменьшается. Короткая очередь и ФВ-190 вспыхивает сплошным пламенем, а через миг врезается в землю. Все летчики группы становятся в вираж и наблюдают, как догорают в лесу остатки фашистского самолета.
Летчики переговариваются по радио: жалеют, что не успели завалить «раму», а Бельскому почему-то пришло на мысль наше отступление к Кавказу в сорок втором. Тогда нашим было тяжело. Куда ни посмотришь в воздухе — кругом враг. А от них гребовали: бить фашистов на земле, все силы — против наступающих колонн фашистов. Но все же, если нападали «мессершмитты», наши летчики не оставляли друг друга на произвол судьбы. Бельского, например, спас от расправы на подбитом «яке» капитан Аленин, а сколько раз выручали из беды его ведущий и командир Дмитрий Глинка! Вспомнил он и свои действия, когда спасал подбитого командира эскадрильи Петрова. Подобной взаимовыручки среди фашистов асов, как они заносчиво называли себя, ему не довелось увидеть на войне.
Все чаще нашим истребителям приходилось возвращаться с боевого задания и докладывать: «Воздушного боя не было…» или: «В заданном районе немецкая авиация не появлялась…». Было просто неловко: на земле идут упорные бои, а летчики в это время «прогуливаются» в спокойном небе над Германией. На очередном партийном собрании, учитывая сложившуюся воздушную обстановку, Бельский обратился к летчикам-коммунистам.
— Фашистская авиация все реже появляется в воздухе. Все чаще приходится возвращаться нам с полным, неиспользованным боекомплектом. А дорога к Берлину еще далека и нелегка для наземных войск. А что, товарищи летчики, если бы мы, заканчивая патрулирование и не встретив в воздухе противника, опускались к земле, выбирали себе цели и накрывали их огнем? Ведь цели для атак всегда можно найти, стоит лишь пройтись над землей в тактической глубине обороны противника. Давайте будем помогать нашим войскам бить противника огнем с воздуха! Не привозить обратно боеприпасы, а каждый снаряд и каждую пулю — в фашистов!
Его выступление поддержали все присутствовавшие. Первые же вылеты на следующий день показали, что для летчиков нашлось много работы ни земле: одна из групп обрушилась на колонну автомашин с солдатами, другая атаковала спецмашины, двигавшиеся в направлении линии фронта, третья — железнодорожный состав, на платформах которого перевозились войска.
Вскоре об инициативе наших летчиков стало известно в других частях и соединениях истребительной авиации. Этому способствовала армейская газета «Крылья Победы», поместившая очерк о партийном собрании 100-го полка, которое приняло решение: «Не возвращаться с боевого задания с неиспользованными боекомплектами. Каждый снаряд, каждую пулю — в фашистов. Этим ускорим желанный час нашей общей Победы».
3 февраля Бельский с группой из восьми самолетов уже заканчивал патрулирование. На смену им подходила группа Дмитрия Глинки. В воздухе противник не появлялся, поэтому Бельский повел самолеты на штурмовку автомашин, двигавшихся по дорогам. Когда возвращались со штурмовки, набирая высоту, — нужно ведь благополучно перелететь линию фронта — впереди по курсу полета увидели ракеты. Василий Бондаренко, который вел свою четверку выше, передал по радио:
— Иван, впереди немецкий аэродром. Ой как много самолетов на нем!
Бельский отворачивает группу немного в сторону и наносит обнаруженный аэродром на карту. Действительно, аэродром забит самолетами разных типов. Больше всего истребителей, их до сотни. Есть двухфюзеляжные разведчики ФВ-189, эти самые «рамы», большие трехмоторные транспортные самолеты Ю-52.
Доложив начальнику штаба о выполненном задании, Бельский сразу же обратился к командиру полка Лукьянову:
— Хорошо бы, товарищ командир, проштурмовать обнаруженный аэродром.
— Что ж, это неплохая идея. Хорошенько продумай операцию, все в деталях: сколько самолетов, кого из летчиков послать на это задание…
— На штурмовку аэродрома летчиков поведу я сам. Конкретные детали доложу позже, после разработки задания.
— Не возражаю. Приступай к подготовке!
Приказав техническому составу готовить самолеты, Бельский собрал весь летный состав полка и в деталях изложил план нанесения удара по аэродрому. Когда же дело дошло до комплектования группы, желающими оказались все летчики. Тогда он выделил двенадцать человек из наиболее опытных, с которыми уже хорошо слетался. Включил в группу и четырех летчиков из молодых, в том числе «штрафников» (так называли тех, кто имел взыскание). Им надлежало нанести удар по зенитным установкам, расположенным вблизи аэродрома. Своим заместителем, как и в прежних вылетах, назначил Василия Бондаренко.
Подошел командир полка Лукьянов. Бельский доложил ему о разработанном плане действий, представил выделенных летчиков. Командир одобрил принятые решения своего заместителя. Задал несколько вопросов ведущим подгруппам и некоторым летчикам, чтобы убедиться в том, хорошо ли поняли они свои задачи. По всему видно было, что командир удовлетворен подготовкой группы. Помолчав немного, он вдруг спросил:
— А как будет действовать группа, если над аэродромом появятся истребители противника?
Бельскому сразу же стало ясно, что как командир группы он не все предусмотрел.