Чтение онлайн

– Ша! – меня аж на хи-хи пробило, насколько ожидаемы были эти слова именно от Чижа. Он у нас всегда выступал за всё абстрактно хорошее против всего плохого… – если ты думаешь, что мы в ответе за всех, кому даём свободу, то тут ты очень не прав…– я опять улыбнулся. – Понимаешь, предоставить кому-либо свободу, это значит, в первую очередь позволить ему решать, что он дальше будет с этой самой свободой делать. И тут главное не забывать о том, что мы просто не могли не дать им свободу. Законы не оставляют нам иного выхода. Хотя, могу сказать, что для большинства из них отсутствие возможности поступать так, как они сами считали бы нужным, было огромным благом.

– Почему? – удивлённо спросил Чиж.

– Да потому, что до рабского обруча их довели их же собственные решения. – сказал я.

– Но ведь ещё и обстоятельства… разное же бывает… – промямлил Чиж. Ему явно было нечем крыть, а потому это следовало заканчивать как можно быстрее, чтобы не тратить время на бесплодные пререкания:

– Причины всего, что с нами происходит следует искать в нас самих, в принятых нами решениях и наших поступках. – назидательно сказал я, – Так, и только так. Ибо каждый сам себе злобный дятел!

Чиж умолк и только хлопал глазами.

У Гвидо, как водится, лицо было кирпичом, так как все эти душевные метания были ему глубоко по барабану. Он был человеком действия. А рефлексии, всякие там мысли о вечном, о добре, зле и справедливости, это уж точно не его.

Тихий же с Дрищём просто ухмылялись, ибо были такими же циничными сволочами, как и я.

– Давайте, раз мнения разделились, проголосуем, – предложил я.

Народ безмолвствовал. Расценив молчание, как знак согласия, я начал опрос.

Победило предложение предоставить арварцам полную свободу в рамках правил и понятий пиратской республики Латоти. Четыре голоса за и один воздержавшийся. Само собой, воздержался Чиж.

Он не был против, так как мои доводы оспорить не смог. А голосовать «за» он не стал из-за своего чувства противоречия… Вот и выбрал позиция «ни рыба ни мясо», то есть воздержался. Но ничего, в учебке это его прекраснодушие было гораздо более ярко выражено. То есть прогресс налицо. И ещё пара лет в нашей компании сделает, наконец, из него полезного члена общества, то есть законченного циника.

– Этот вопрос решили, – сказал я, глядя на Тихого, – но, я так понял, что есть ещё о чём поговорить?

– Так точно, – согласился Тихий. – следующий вопрос у нас с бывшими рабами, которые не арварцы. Большинство из них вообще не из миров содружества.

– А откуда? – изумился я.

– Понимаешь, – замялся Тихий, – тут такая фигня: Арварцы шныряют по диким мирам. По тем, которые не значатся ни в каких звёздных атласах… То есть для нас этих людей как бы и нет вовсе, мы о них даже и не подозреваем. А ушлые работорговцы дёргают оттуда людей и делают из них рабов. И все это проходит тихо, а в мирах Содружества тишь, да гладь, да божья благодать… У этих людей нет вообще никаких документов, ФПИ… О них ты ни в одной базе ничего не найдёшь. Они вот прямо сейчас, считай, только и родились, представ перед чиновниками миграционного ведомства…

– То есть им и идти некуда, они и понятия не имеют, что тут вообще творится… – тут я задумался. – ты с ними что сейчас хочешь делать?

– Ну как… Сейчас всех, у кого нет документов и кто в базах не значится, я загнал на комиссию, – в общем Тихий, по моему мнению, действовал правильно, – после того, как они все получат документы, я обрисую им вкратце, куда они попали и что их ожидает. А когда они прочувствуют всю глубину этой задницы, сделаю каждому из них предложение, от которого им будет очень трудно отказаться…

Правильно, – это я своё мнение выразил. – хотя я бы наверное, ещё кое-что добавил бы…

– Что именно? – тут же спросил Тихий.

– Для начала, я бы рассмотрел каждого из них, и, кстати, баб этих тоже… – сказал я после краткого раздумья, – на предмет пригодности.

– Раскрой мысль пошире, – Тихий не совсем, вероятно, понял, что я там про пригодность разговор завёл.

– Объясню. Мы тут, сам понимаешь, не благотворительностью заняты, – услышав эти слова, Чиж опять надулся, как мышь на крупу, – поэтому не факт, что вот прямо все, кого ты, – это я говорил, обращаясь к Тихому, – сейчас привёз на станцию, смогут принести пользу нам и нашему делу.

– Ну, я бы не так ставил этот вопрос, – возразил Тихий, – если учесть нашу потребность в самых разных кадрах, начиная от управленцев высшего звена и всяких разных топ-менеджеров и кончая операторами мусорных прессов и низшим техническим персоналом… Мы можем предоставить работу очень многим…

– А разве я говорил что-то о проф пригодности? – со смехом спросил я, – с этой точки зрения мы сможем действительно пристроить всех… Но я имел ввиду совершенно другое. В первую очередь мне интересна лояльность наших потенциальных сотрудников.

То есть моральные качества, степень эгоизма, готовность бескорыстно жертвовать своим во имя общего – тут я хотел, конечно, сказать нашего, корпоративного. Ну, и так далее…

– Ну ты задачи ставишь, – развёл руками Тихий, – я не могу быть уверен, что кто-то из них при неких обстоятельствах не захочет решить свои проблемы за наш счёт…

– Во-о-т, – я посчитал, что пришло время вынести на обсуждение нашей команды мысль, что подбросил мне Доминатор, – предлагаю оценить вот такое предложение. У нас в руках, как вы помните, оказался ментоскоп. Причём ментоскоп очень качественный, аграфский…

– Ты предлагаешь проводить полное ментоскопирование каждого, кто захочет наняться к нам? – удивился Тихий, – так мы и за пару месяцев не управимся даже с теми двумя сотнями, что уже ФПИ получают… А нам все эти проблемы надо будет решать очень и очень быстро…

– Слушай дальше, торопыжка. Я же ещё не договорил, – хмыкнул я и продолжил прерванную мысль, – так вот, Доминатор может сформировать файл закладки, который с помощью ментоскопа можно будет внедрить в подсознание каждого нашего работника. Эта закладка обеспечит его лояльность. Она, конечно, будет эффективна не на все сто процентов, но значительно снизит возможность предательства или саботажа.

– Эта мысль, безусловно, интересна, – едва слышно буркнул Дрищ.

– А с точки зрения этики как? – Чиж был бы не Чиж, если бы не стал рассматривать тему в разрезе фундаментальных ценностей, таких, как свобода воли ну и всего такого…

– Мы не будем ничего делать тайно. – пояснил я, – в том предложении, которое я намерен выдвигать, неизбежность постановки такой закладки будет явно отмечена. И да, мы никому ничего навязывать не будем. Каждый решает для себя, как он будет жить дальше. Как я уже говорил, каждый сам себе злобный дятел.