Чтение онлайн

Клод Ланцман, Жан Поль Сартр, Симона де Бовуар

Но даже поглощенный политикой, Сартр оставался верен себе. Когда ему было уже за пятьдесят, он влюбился в семнадцатилетнюю студентку, еврейку из Алжира Арлетт эль-Каим. Однажды она позвонила ему, чтобы обсудить некоторые аспекты труда Сартра «Бытие и ничто». Он пригласил ее в гости, и с тех пор она стала появляться в его доме все чаще и чаще, и в конце концов поселилась там на правах любовницы Сартра. Симона была в ярости: Арлетт не просто спала с Сартром – она не пускала его к Симоне, равно как и Симону к нему, присвоив себе право не только на его время, н и на его труды. Теперь она, а не Симона, стала редактировать статьи Сартра, помогать ему с перепиской и подбирать книги в библиотеке. Когда Арлетт хотели депортировать, он даже решил на ней жениться, однако в конце концов передумал и вместо этого в 1965 году удочерил ее.

Это стало ударом для Симоны: когда-то они договаривались делить мир только друг с другом, не заводить детей и быть вместе, а теперь Сартр завел себе дочь, которая не просто отняла у Симоны его самого, но и в будущем унаследует его деньги, идеи и права на его произведения. Этого Бовуар не смогла простить. В ответ она удочерила свою ученицу (а как некоторые полагают, и любовницу) Сильвию Ле Бон, на имя которой и составила завещание. Но хотя эта ссора почти развела их в Париже, перед лицом всего мира они по-прежнему были вместе. Сартр и Симона постоянно путешествовали: они объездили полмира, от Канады до Китая, от Туниса до Норвегии, встречаясь с самыми разнообразными людьми – от Фиделя Кастро и алжирских крестьян до Мао Цзедуна и советских школьников. Симона продолжала писать: в конце 50-х годов она начала писать автобиографию (в итоге составившую четыре тома), а в 1964 опубликовала роман «Очень легкая смерть», написанный на основе дневников, которые Симона вела у постели умирающей матери. Хотя критика в основном упирала на то, как неэтично и бессердечно было отвлекаться от страдающей ради книги, сам Сартр назвал это произведение лучшей книгой Симоны. С конца шестидесятых де Бовуар посвятила себя борьбе за права женщин: она требовала для них свобод, казалось бы, очевидных, но по-прежнему недоступных: распоряжаться своим телом, своей душой, своим имуществом. В 1971 году Францию буквально взорвал опубликованный в еженедельнике Le Nouvel Observateur так называемый «Манифест 343», в котором 343 известные женщины признавались, что сделали аборт, – в те времена это считалось во Франции уголовно наказуемым деянием. Текст манифеста был написан Симоной де Бовуар, ее подпись стояла среди прочих. И хотя многие до сих пор считают, что половина подписавшихся никогда не делали абортов, в том числе и Симона, эта петиция все же сделала свое дело: через три года аборты во Франции были разрешены.

Однако любовь снова призвала ее на службу: с начала семидесятых годов здоровье Сартра резко ухудшилось. Он почти ослеп из-за развившейся глаукомы, из-за многолетних злоупотреблений алкоголем и наркотиками у него были проблемы с сердцем и дыханием. Симона, забросив все дела, почти неотлучно находилась рядом с ним, ухаживая и помогая ему в работе. Сартр больше не мог писать, однако продолжал давать многочисленные интервью и диктовать своему секретарю Бернару-Анри Леви. В последние годы он пересмотрел многие из своих прежних убеждений – даже, к ярости Симоны, отказался от атеизма. Он ставил под сомнение даже экзистенциализм – его собственное детище. В день его семидесятилетия у него спросили, как он относится к тому, что его называют экзистенциалистом, и Сартр ответил: «Слово это идиотское. Как вы знаете, я его не выбирал: его на меня наклеили, и я его принял. Теперь я его больше не принимаю». Симона была в ужасе: человек, которому она посвятила всю себя, отказывался от своих мыслей, от всей своей прошлой жизни, важной частью которой она заслуженно считала себя. Она даже пыталась объявить его сумасшедшим, который не знает, что говорит, но не успела. Сартр скончался 15 апреля 1980 года. Симона была с ним до последнего и даже потом: она несколько часов лежала рядом с мертвым телом, прощая и прощаясь. Как она говорила, последние слова Сартра были обращены к ней: «Симона, любовь моя, я так люблю тебя, мой Бобр…» Свой последний приют Сартр нашел на кладбище Монпарнас – по иронии судьбы, именно туда смотрели окна квартиры Симоны…

После смерти Сартра она чувствовала себя опустошенной. Придя с похорон, напилась так, что заснула на полу и жестоко простудилась. В память о Жан-Поле Сартре она написала одну из сильнейший своих книг – «Прощай» – точный и беспощадный отчет о последних годах жизни Сартра и ее любви. По ее собственным словам, единственную Кингу, которую Сартр не прочел до публикации. «Его смерть разлучает нас, – писала она. – Моя не соединит нас снова. Просто великолепно, что нам было дано столько прожить в полном согласии». Она пережила его ровно на шесть лет, проведя эти годы в одиночестве, почти не выходя из дома. Симона де Бовуар скончалась 14 апреля 1986 года в парижской больнице, где лежала совсем одна: никто ее не навещал, никто о ней не спрашивал. Ей это было и не нужно – единственный человек, чье мнение ей было интересно, ждал ее на кладбище Монпарнас…

Маленькая фея Феллини

Она никогда не была похожа на других. Смешная женщина в век изысканных красавиц, гениальная актриса, отказывавшаяся сниматься, верная и преданная супруга, которая все же смогла не раствориться в великом муже, – она жила, словно не замечая правил, установленных для всех, кроме нее. Трогательная, беззащитная улыбка Джульетты Мазины была адресована Федерико Феллини, но до сих пор согревает сердца миллионов поклонников…

Для Феллини, с которым они прожили в счастливом союзе ровно полвека, она была женой, музой, актрисой, матерью и любимым ребенком. Казалось, вся ее жизнь освещалась любовью, прекрасной и волшебной, от рождения до смерти. Родители Джульетты достойны отдельной легенды: ее отец, Жетано Мазина, был талантливым виолончелистом, однако ушел из музыки ради любви к прекрасной Анджеле Флавии Пасквалин: ее богатая семья согласилась на их брак лишь на том условии, что Жетано найдет себе серьезную работу.

Тот ушел из оркестра, устроившись на фабрику минеральных удобрений, и всю жизнь рассказывал своим четверым детям о том, чем он пожертвовал ради семейного счастья. А счастье было настоящим: Жетано и Анджела ни разу даже не поссорились. Их младшая дочь Джулия Анна Мазина родилась 22 февраля 1921 года в маленьком городке Сан-Джорджо ди Пьяно: родительская любовь, преданная и жертвенная, стала для нее образцом семейных отношений.

Когда девочке было четыре года, ее забрала к себе овдовевшая тетя Джулия, жившая в Риме. Джулия, безмерно увлеченная искусством во всех его проявлениях, увидела в маленькой племяннице актерский талант и решила вырастить из нее великую актрису: девочку даже не отдали в школу, чтобы не травмировать ее чувствительную артистическую натуру, и школьную программу Джульетта наверстывала летом с матерью-учительницей. Вспоминали, что в детстве у Джульетты не было друзей-сверстников: она общалась лишь с приятелями тетушки, такими же, как и она, страстными любителями искусства – поэтами, актерами, писателями и художниками, так что ничего удивительного, что она не представляла себе другой жизни. В лицее сестер-урсулинок Джульетта увлеченно занималась музыкой, с четырнадцати лет вела на радио детскую передачу, а позже поступила в римский университет на филологический факультет. Между лекциями Джульетта играла в студенческом театре – и так удачно, что вскоре ее пригласили на профессиональную сцену. Вместе с дипломом преподавателя литературы Джульетта получила приглашения сразу в пять римских театров – и параллельно работала на радио, исполняя одну из главных ролей в комедийном сериале «Чико и Поллина», повествующем о жизни молодой семейной пары.

Федерико Феллини на съёмочной площадке

Кадр из фильма «Джульетта и духи», 1965 г.

Одним из сценаристов сериала был Федерико Феллини, в то время зарабатывающий на жизнь в основном карикатурами и юмористическими рассказами. Сериал пользовался таким успехом, что авторам предложили перенести его на большой экран – в поиске возможных исполнителей Федерико отсматривал сотни фотографий, среди которых была и фотокарточка Джулии Анны Мазины, чья мягкая улыбка произвела на молодого сценариста неизгладимое впечатление. Феллини пригласил ее в шикарный ресторан – предварительно насобирав по знакомым денег на роскошный обед, однако Джульетта заказывала только самые дешевые блюда: она была уверена, что денег на оплату счета у ее нового знакомого не хватит. И хотя она позже призналась, что при первой встрече Федерико не произвел на нее особого впечатления, уже через несколько недель они стали жить вместе в доме тети Джулии, поссорившейся из-за этого с родителями племянницы. Через пять месяцев, 30 октября 1943 года, Федерико и Джульетта обвенчались: торжество происходило на лестничной площадке дома, где они жили, – Федерико уклонялся от призыва в армию и боялся появляться в общественных местах. После церемонии они пошли в театр, где в тот вечер играл один из друзей Феллини: тот, заметив вошедшую в зал пару, прервал спектакль и поздравил молодоженов – это импровизированное поздравление было первой искрой того внимания, граничащего с обожанием, которое со временем обрушится на звездную чету.

На извещении о бракосочетании Федерико нарисовал для Джульетты их будущего малыша, спускающегося с небес. Однако через несколько недель после свадьбы Джульетта, неудачно упав с лестницы, потеряла их первого ребенка. Она забеременела снова – но мальчик прожил всего две недели. Больше Джульетта детей иметь не могла. Пережитая трагедия лишь сильнее сплотила их брак: Федерико готов был разбиться в лепешку, лишь бы его жена больше никогда не плакала, и в ответ получил всю любовь, на которую только Джульетта была способна.

Феллини был мечтателем и выдумщиком: обычная жизнь казалась ему слишком скучной и неинтересной, и он увлеченно раскрашивал ее яркими красками своей бурной фантазии. Джульетта позволяла ему это: она поддакивала его придуманным историям, подыгрывала ему, соглашалась со всеми его безумными идеями – и возможно, Феллини любил ее так сильно именно потому, что она позволяла ему жить в мире собственных фантазий. Она же твердо стояла на земле – и во многом именно благодаря ее сильному характеру и обаянию состоялся гений Феллини.

Джульетта мечтала сниматься в кино – однако ее характерная внешность, которую хвалили театральные режиссеры, совершенно не подходила кинопродюсерам: несмотря на рано пришедшую к ней известность, дебют Мазины в кино состоялся лишь в 1946 году в фильме Роберто Росселини «Пайза», куда ее затащил Феллини, работавший на картине сценаристом и ассистентом режиссера, – причем ее даже не упомянули в титрах. Зато Мазина подружилась с самим Росселини, и незаметно добилась того, что тот стал продвигать Федерико: он не только сам снимал фильмы по его сценариям, но и советовал его другим режиссерам, а позже нашел продюсеров для его первой самостоятельной работы. Именно Росселлини ввел Феллини в кинематограф; и хотя позже Феллини заявлял, что «Росселлини был всего лишь регулировщиком, который помог мне перейти улицу», Джульетта понимала, кому ее муж обязан карьерой.