Чтение онлайн

— Как раз сейчас в экстренных выпусках новостей сообщают о введении особого режима, — сдержанно заговорил император, убедившись, что Шанкар крепко уснул. — А одновременно по планетарной инфосети распространяется фильм о Терре-Галлии. Вскоре он будет доступен каждому, и уж с этим чужаки ничего не смогут поделать. Сатьявати ещё не знает о нём, но уже собирается выступить с призывом к гражданскому неповиновению. Игнорировать Иных, саботировать все их распоряжения, отказывать в любом содействии и сотрудничестве. Я пытался отговорить её, но упрямая девчонка не хочет ничего слушать. Она в душе презирает меня, считает слабым, бесхарактерным, малодушным ничтожеством. — Падма горько улыбнулся. — Вот сейчас я якобы убежал из дворца, чтобы спрятаться подальше от возникших проблем.

— Разве принцесса ничего не знает о вас, сэр? — удивился Агаттияр. — Вы не доверились даже дочери?

— Нет. И никогда не доверюсь. Но не потому, что не доверяю ей. Просто она не должна этого знать. Никто не должен знать. Если… вернее, когдамы освободимся, нельзя допустить, чтобы народу стало известно о моём участии в Сопротивлении.

— Но почему?

— Да потому, что это может привести к очередной конституционной реформе. Народ может потребовать, чтобы император, как и шестьсот лет назад, возглавлял правительство. А я этого не хочу — не для себя лично, а вообще для Махаварши. Допустим, я буду хорошим правителем; допустим, моя дочь — тоже. Но будут ли такими мои внуки, правнуки? В таком серьёзном деле, как управление государством, нельзя полагаться на наследственность. Вот почему я не хочу, чтобы Сатьявати выступала с этим призывом. Я попросил… э-э, одного человека, который имеет на неё большое влияние, чтобы он убедил её держаться в тени. А Сатьяграха начнётся и без Сатьявати. — Падма хмыкнул. — Кажется, я выдал нечаянный каламбур.

Рашель недоуменно моргнула:

— А что это означает?

— С санскрита «сатьяграха» переводится как «упорство в истине», — объяснила Рита. — Этот термин возник ещё в начале XX века, когда наши предки боролись за независимость от Британии. Он означает именно то, о чём мы говорили — гражданское неповиновение, отказ от сотрудничества.

— Ага, поняла, — сказала девочка. — На корабле я читала про Махатму Ганди. Только такого слова в той книге не было, там говорилось о гандизме.

— По сути, это одно и то же, — заметил император. — Но одним лишь гандизмом мы ограничиваться не собираемся. Первые крупные транспорты с оккупантами не сядут на планету, они будут уничтожены.

— Чем? — спросил Агаттияр.

— Позитронными ракетами, конечно. У нас их уже девяносто восемь штук. Все эти годы профессор Шанкар продолжал заниматься их изготовлением. Кроме того, склады в Катакомбах доверху забиты обычным вооружением, оставшимся ещё с довоенных времён. В большинстве своём оно находится в рабочем состоянии — мы и наши предшественники заботились о нём. Так что воевать будет чем.

Агаттияр ещё пуще помрачнел.

— Ну, допустим, вы собьёте девяносто восемь транспортов. Допустим также, что обычных ракетных установок хватит ещё на какое-то количество вражеских кораблей. А потом что?

— Мы вовсе не собираемся действовать так прямолинейно, — ответил император. — В основном наша тактика будет заключаться в мелких и крупных диверсиях. А позитронные ракеты, это на самый крайний случай. Первые пять-шесть штук — в качестве приветствия. Дескать, добро пожаловать дорогие гости. А ещё эта атака должна отвлечь внимание чужаков, чтобы мистер… то есть, капитанМатусевич смог беспрепятственно увести челнок Рашели с планеты. «Призрак» «призраком», но лишняя подстраховка не повредит.

Я с трудом удержался от громкого вздоха. Всё-таки я полечу. Полечу в настоящийкосмос, к настоящимзвёздам!..

Рашель заметно оживилась:

— Значит, вы решили помочь мне?

— Ах, моя юная леди, ну конечно же! Ведь тем самым мы помогаем не только вам, но и себе. Ваше правительство должно знать об истинном положении дел на нашей планете, чтобы скорректировать свои планы. Нас не нужно готовить к восстанию, мы давно к нему готовы. Теперь дело за вами. Вскоре чужакам будет не до охраны дром-зоны, у них появится масса проблем на самой Махаварше.

Некоторое время Рашель молчала, затем произнесла:

— Так вы думаете, что в этом и состояло задание папиного отряда? Подготовить восстание и вынудить Иных вторгнуться на планету?

— Я не просто думаю, мисс Леблан, я уверен. Чужаки, впрочем, тоже не дураки, но они не в курсе одной важной вещи.

— Какой?

— Что вы наблюдаете за нами уже двадцать лет. Будь им это известно, они бы не сунулись на Махаваршу, а сосредоточили бы своё внимание исключительно на подступах к системе. Вдобавок, их решение оккупировать планету свидетельствует о том, что они не знают о катастрофе вашего корабля, а также о том, что вы — единственная оставшаяся в живых из всего экипажа. Наверняка они решили, что в данный момент Махаварша наводнена вашими агентами. И мы — я имею в виду как наше Сопротивление, так и власти Терры-Галлии, — должны воспользоваться этим. Сейчас наша первоочередная задача — установить контакт и согласовать дальнейшие действия.

— И кто же будет официальным представителем Сопротивления на переговорах? — поинтересовался я.

— А как вы думаете? — С этими словами император быстро взглянул на спящего Шанкара. — Кому же ещё можно поручить такую ответственную миссию? Да и он сам ни за что не согласится на любую другую кандидатуру. В конце концов, он наш патриарх и больше всех других заслужил право представлять Махаваршу на первых за последние сто лет международных переговорах.

— Ему понадобится помощник, — с неожиданной робостью в голосе отозвался Агаттияр. — Ну, вроде референта или секретаря…

— И переводчик не помешает, — так же несмело добавила Рита. — Да и врач на корабле должен быть.

Император усмехнулся:

— Конечно, вы тоже полетите. И вы, мисс Амрита, и вы, профессор. Тогда на Махаварше останется только один-единственный человек, который догадывается об истинных планах правительства Терры-Галлии. — Он ткнул себя пальцем в грудь. — Но я уж постараюсь не проболтаться.

На сей раз наше трёхчасовое путешествие по Катакомбам не закончилось очередным подъёмом на лифте. Миновав несколько шлюзов, мы оказались не в подземном гараже, вроде тех, что располагались под убежищами Шанкара и императора, а в просторном, тускло освещённом ангаре. Там стояли на приколе с полдюжины таких же гравикаров, как наш, и две машины побольше, в которых мой намётанный глаз инженера безошибочно распознал старые армейские амфибии класса «Крылатая саламандра», совмещавшие в себе функции боевого флайера и глубоководной субмарины.

Ещё при прохождении шлюзов, император затемнил прозрачный колпак нашего гравикара, поэтому четверо находившихся в ангаре людей не могли нас увидеть. Впрочем, их лица я тоже не рассмотрел, поскольку яркость освещения оставляла желать лучшего, да и стояли они поодаль, в тени одной из амфибий.

Падма несколько раз мигнул фарами, очевидно, давая условный сигнал. Двое из этой группы остались на месте, а другая пара, поприветствовав нас взмахом рук, забралась внутрь ближайшего гравикара. Запустив двигатель, они сразу направили капсулу к выходу из ангара. Только когда перегородка шлюза за ними задвинулась, император откинул колпак кабины и сказал:

— Ну всё, можем выходить. Те двое, — он кивнул в сторону оставшейся парочки, — из вашей команды, капитан Матусевич. Вам ведь понадобится не только врач, но и второй пилот с бортинженером.

Все мы, за исключением Шанкара, погружённого в обещанный Ритой «крепкий и здоровый восьмичасовой сон», выбрались из гравикара. Между тем, мои будущие второй пилот и бортинженер не спеша приблизились к нам. Теперь уже я мог разглядеть лица и к своему удивлению обнаружил, что одного из них хорошо знаю.