Звёзды
Шрифт:
– Семья у нас маленькая, дело тоже. Недавно здесь, не знали, что напортачили. Давайте сначала извинимся перед вами двоими. Не нужно же до вот этого всего доводить?
– Не говори ерунды. Я спрашиваю – ты отвечаешь. Как долго вы в Чэнду тачки подрезаете? – Го Юань покачал стволом пистолета.
– Да недавно совсем, буквально только что…
– Врешь! Вы все дело по «хондам» в Чэнду подгребли, только что приехали, говоришь?
От публичного разоблачения толстяк прищурился и улыбнулся, выражение лица его не изменилось, лишь глаза описали круг.
– Может быть, я по глупости своих не признал?..
– Давай поменьше ерунды своей. Когда банду Чжао Эра закрыли, эта территория к тебе перешла, так ведь? Вот уже два года как?
– …
– Два года работал, а тут полмесяца – нет. Профиль поменял? – Го Юань шагнул вперед, и в его глазах вспыхнул ледяной свет.
Толстяк был потрясен. Чем больше он думал над его словами, тем отчетливее понимал, что ошибся. Сперва он решил, что обидел кого-то с большими связями и к нему пришли отомстить. Уладить такое было легко, не более чем потерять деньги и вернуть товар. Все люди – бизнесмены, всегда можно договориться, дружелюбие приносит богатство. Но теперь этот человек в двух словах изложил всю его подноготную, и это напугало главаря куда больше, чем два нацеленных на него пистолета.
– На что сменил? Чисто спросить.
Толстяк сложил руки в старом даосском жесте.
– Если парни мои по глупости сделали что-то не так, обидели кого, я сердечно приношу извинения за сию несправедливость. Скажите толком, обрисуйте выход, мы туда и пойдем. Что о такой скукотище говорить?
– Не понимаешь, что ли? – спросил Го Юань и вдруг опустил пистолет. – К тебе из отдела по борьбе с терроризмом пришли. Задать пару вопросов. Мне все равно, как долго вы угоняли машины и сколько их угнали, вопрос-то на десяток миллионов. Мне это не важно. Я пришел, чтобы задать простой вопрос: две недели назад вы перестали воровать машины, какую работу вы выполняли в это время и кто вам ее дал?
Толстяк не поверил.
– Раз уж вы двое не желаете представляться, я не буду спрашивать. Но тут все по чести, все по правилам, некоторые вещи сказать можно, а некоторые нельзя. – Он посмотрел на пистолеты в их руках. – И пушки ваши не помогут.
– Серьезно? – глаза Го Юаня сверкнули, а на лице появилась ясная улыбка.
При виде нее сердце Юнь Шань похолодело. Она уже знала, что чем шире улыбается этот человек, тем меньше контролирует чистое зло в глубине души. А толстяк при виде улыбки попытался выдавить из себя такую же, не подозревая, что надвигается погибель.
В мозгу Юнь Шань что-то щелкнуло. Го Юань только-только начал поднимать дуло пистолета, как она молнией метнулась к подстреленному грабителю и наступила на его рану. Тот и так-то не был бравым молодцем и изо всех сил сдерживал крики боли только потому, что на него наорал босс. Юнь Шань не просто наступила на рану, она ее с силой разбередила. Боль пронзила парня до костей, где уж было не развопиться. От его криков волосы вставали дыбом. А что до того, что такое с ним вытворяла баба, так кто будет пытаться лицо сохранить, когда такие страсти творятся? Юнь Шань, не снимая ногу с его бедра, медленно перевела взгляд, а затем и дуло пистолета на ногу того, кто сидел на диване. Свирепое выражение на ее лице резко контрастировало с беззаботной, сияющей улыбкой Го Юаня.
Никто из двоих подопечных не осмелился заговорить, они только умоляюще смотрели на толстяка. Преступный мир – это путь, где жизнь меняют на деньги, и самое главное, чтобы выжить, надо быть порядочным по отношению к своим людям. Начиналось все по принципу «Вор у вора дубинку украл», и какие-либо правила движения на этом пути были всего лишь разменной монетой. Ценность имели только братья. Если разочаровать их, то даже по течению далеко не уплывешь – велика вероятность, что в один прекрасный день они сдадут тебя с потрохами за грош.
В этот момент Юнь Шань вынула из-за пазухи свои документы:
– Министерство национальной безопасности. Мы подозреваем, что вы вступили в сговор с террористами. Если вы не будете сотрудничать… – и тут в нарушение официального протокола добавила наобум: – Слышали о Гуантанамо? Я могу гарантировать, что, как дойдет, с вами будут обращаться «получше», чем там.
Не думая о том, настоящие ли у нее документы, толстяк почувствовал облегчение и поспешно пошел на попятный:
– Ладно, героиня, хватит, я скажу!
Главарь выложил все начистоту и во всех подробностях. Оказалось, две недели назад на него вышел какой-то бородатый мужчина и предложил хорошее дельце. Он, вероятно, был с Ближнего Востока, по-китайски говорил не слишком хорошо. И работу поручил странную – угнать машины, но не угонять машины.
– Это как?
– Обычно, когда мы подрезаем «хонду», то подходим, ломаем систему управления и уезжаем. Он попросил нас сломать систему управления на тачках, но не угонять никуда, а подключить к проводке печатную плату, которую он дал. И все. Тачки так и остались там, по крайней мере, на тот момент.
– Что за машины, «хонды»?
– Нет, нет. Здоровые такие.
– Здоровые? – Го Юань изменился в лице. – Это какие?
– Типа красные самосвалы. Те, что мусор со строек вывозят.
Го Юань и Юнь Шань переглянулись. Дела совпали. Сердце Юнь Шань оборвалось в ледяную бездну – дело было не просто дрянь, оно с каждой минутой становилось все хуже.
Современные самосвалы могут весить от пятнадцати до двадцати пяти тонн. Если их загрузить до упора, они превратятся в монстров, которых не смогут перехватить даже броневики для подавления массовых беспорядков. Именно потому что они слишком опасны, с ними происходит так много аварий. Уже пару лет как на въезжающие в город грузовики вынуждены устанавливать вспомогательное оборудование для автовождения. Не требовалось большого ума, чтобы понять: плата, о которой говорил толстяк, скорее всего, перехватывала автоматическую систему управления с аппаратного обеспечения. А значит, неприятель теперь мог творить в городе все, что захочет, дистанционно, даже без водителя!
– Сколько всего машин? И скажи мне номерные знаки.
– Вы, наверное, шутите, вы правда думаете, что я записываю знаки всех угнанных машин?.. – натужно засмеялся толстяк.
– Давай я для тебя посчитаю. Закладываешь в машину бомбу, положим, в две тонны, не будем до конца загружать. Площадь Тяньфу, Глобальный центр, Западный Экспо-Сити, Площадка саммита G19…– Го Юань, тоже улыбаясь, загибал пальцы на вытянутой руке. – Сам можешь посчитать, сколько машин вы взломали и сколько из этих мест к тому времени можно будет взорвать. Помнишь или нет – дело твое, но я боюсь, что, если вспомнишь только через пару дней, это уже не будет считаться поводом для смягчения приговора.
Толстяк побледнел. Раньше он боялся нарушить братскую верность, а теперь, рассказав и обдумав сказанное, уже и сам поверил. Это уже не дело об угоне, он теперь считай что пособник террористов! А если вспомнить, что в новостях говорили о пытках военнопленных американскими военными, и представить, что это все можно пережить на своей драгоценной тушке весом в центнер…
– Всего двадцать три, номерные знаки – Сычуань А…
Толстяк не был простофилей. Каждый раз, угоняя машину, он запоминал и оригинальный номерной знак, и сделанный после кражи, а также связь между ними. Благодаря такому порядку, если кто-то вдруг обознается и тронет тачку, которую трогать нельзя, главарь мог бы найти ее и вернуть. Только благодаря этому он смог твердо стоять на своих двоих, и только благодаря ей же мог сегодня искупить грехи.