Чтение онлайн

На одном конце радиоволны один за другим диктовали номера, на другом конце Дуаньму Хуэй бросал все силы на то, чтобы как можно скорее отследить местоположение этих мусоровозов через Тяньван.

Скайнет восстановил большую часть своей функциональности. Конечно же, самосвалы тронулись в путь во время отключения электроэнергии и покинули свои исходные позиции. Но Тяньван мониторила в том числе и все дорожные развязки. Неважно, кто перемещался по дороге – машина или человек, – он оставлял после себя изображение. И тень не смогла бы проскользнуть незамеченной, не говоря уже большегрузном самосвале.

Проблема состояла в том, что отключение электроэнергии полностью вывело Тяньван из строя, поэтому, пока машины перемещались, камеры не работали. А к тому времени, когда запустились, – уже остановились в слепых зонах. «Светлячок» досконально знал, как работает сеть.

К счастью, Тяньван умела добывать фотографии, сделанные на простые смартфоны и прочие устройства. После восстановления электроэнергии Интернет заполонило множество фотографий с текстом, которые фиксировали, что происходило в момент блэкаута рядом с пользователем. Эту информацию было не так просто обрабатывать, как данные мониторинга, и в такой чрезвычайной ситуации даже потребовалось ручное распознавание.

Двадцать минут спустя нашли первый самосвал, а вскоре поблизости нашли второй, третий и четвертый…

Место находилось недалеко, только было крайне странным.

Услышав координаты от Дуаньму Хуэя, агенты пораженно взглянули друг на друга.

Храм Ухоу на западе города.

Автомобиль помчался в сторону храма Ухоу.

Храм, естественно, был весьма знаменит. Именно здесь располагался Хуэйлин – гробница Лю Бэя, правителя времен Троецарствия. После смерти Чжугэ Ляна [43] , слуги Лю Бэя, правитель и его вассалы проводили здесь ритуалы почитания и первого, и второго. Со временем имя правителя потускнело, а слава слуги расцвела. Изначально это был зал для подношений и поклонения предкам, который демонстрировал величие государевой милости. К танскому времени уже говорили «Где искать зал предков министра? За чертой, в кипарисовой роще» [44] . А еще позже люди уже просто не знали, что это гробница Лю Бэя, знали только то, что это храмовый зал Чжугэ Ухоу. С тех пор это место получило название «Храм Ухоу», и в его честь также назвали крупнейший административный район Чэнду.

Храм Ухоу – это императорская гробница, и площадь его, естественно, не маленькая. Рядом находится новый туристический объект – деревня мастеров Цзиньли, а следом – правительство района Ухоу и Юго-Западный университет национальностей. Хотя места и непростые, но для террористической атаки они мало подходили. Даже с учетом прежней модели поведения ванхайчэновского «Светлячка».

Подумав об этом, Го Юань снова пришел в ярость. На первый взгляд, этот район в основном состоял из одноэтажных зданий с низкой плотностью застройки. В современных террористических атаках это вариант с самым низким КПД. Причина, по которой во время терактов 11 сентября выбрали Башни-близнецы, заключалась не только в том, что это знаковое здание, гораздо важнее была ошеломительная плотность высотной застройки. При одинаковой взрывной силе масштаб разрушения одноэтажек и небоскреба будет совершенно на разных уровнях. Добавить к этому сложности спасения и вторичных повреждений при обрушении, и выходит, что современные армированные сталью города – это естественная цель для террористических атак. Почему же «Светлячок» отправил десятки самосвалов в такое место, как храм Ухоу? Раскапывать могилы и грабить гробницы?

Вот почему Го Юань пришел в ярость – он не знал правды. Конечно, не факт, что «Светлячок» будет раскапывать могилы и грабить гробницы, но вдруг под храмом Ухоу тоже спрятано что-то вроде черного кольца из подвала энергоузла? Агент этого не знал, как и Дуаньму Хуэй.

Но вышестоящее начальство, которое и организовало проведение этой антитеррористической операции, было в курсе.

Пешки на войне не нуждаются в информации, да и не должны ее знать. Возможно, под их прикрытием сейчас проходит другая, настоящая операция, о которой им не известно.

Подумав об этом, Го Юань замер, уставившись в лицо Юнь Шань. Этой девушке, наверное, не больше двадцати пяти лет, в ее теле пока резвится юность, а высоты интеллекта еще не достаточно, чтобы усмирить наивность и энтузиазм.

Должен ли он испытывать «сожаление» или что-то еще? Го Юань не знал. Он прекрасно понимал, что такие вещи существуют, и довольно долго учился, теперь осознавая, что нормальные люди в такой момент будут испытывать эмоцию, которую называют «сожаление», но не знал, на что она похожа. Все равно что в бесконечном любовном романе снова и снова читать «безумно влюбленный» и просто не чувствовать ни малейшего трепета от этих слов.

Го Юань уже примирился с мыслью, что ему не интегрироваться в общество с помощью обычных эмоций, но он мог использовать разум, чтобы притворяться, будто бы он близок к нормальным людям. Эмоции – это всего лишь психологическая структура человека как социального существа, а не что-то грандиозное. Любовь, ненависть, страх, отчаяние и радость – лишь ключи к использованию человеческим мозгом электрических сигналов и химических веществ для управления поведением. Расстройство личности Го Юаня, как депрессия или аутизм, – это проблема с химическими ключами мозга, все так называемые психические заболевания являются физическими заболеваниями, для которых еще не найден четкий механизм.

Чтобы жить в нормальном мире, больным людям нужно больше усилий. Когда требовалось прибегнуть к разуму, чтобы понять эмоции других людей или притвориться, будто он их понимает, Го Юань все больше и больше полагался на рациональность. Но в этом деле было слишком много скрытой информации, и разум не помогал понять, что делает Ван Хайчэн и что он собирается сделать. Разум, на который Го Юань так сильно надеялся, не мог толком функционировать, и оттого агент сходил с ума и тревожился все сильнее.

Юнь Шань не знала, о чем он думает, заметила только, что его обжигающий взгляд то и дело возвращался к ее лицу, и некоторое время спустя залилась краской от смущения.

– Вы здорово сработали. Если бы не вы, боюсь, с тем толстяком пришлось бы прибегнуть к некоторым хитростям, – сказал Го Юань. – Не предполагал, что вы можете быть столь безжалостны.

Юнь Шань не ответила, он продолжил:

– Но в тот момент вы ведь не мне хотели помочь, да?

– Тогда кому же я пыталась помочь?

– Мне нужно это вслух сказать? Кстати, могу я задать вопрос?

– Задавайте.

– Почему люди так одержимы идеей «не убий»? Неважно, убить хорошего человека или плохого, главное, что они все боятся своими руками убить живого человека. И если есть хоть малейший шанс, люди всегда будут избегать убийства. Почему? Если деваться некуда, только такие психи, как я, делают это, почему?

Юнь Шань была ошеломлена. Что это за вопрос такой?

– Например, Ван Хайчэн скажет вам, что у него есть двадцать три самосвала, набитых пластидом, которые вскоре превратят Чэнду в огненное море. Единственный способ остановить его – убить невинного прохожего, которого он похитил, нет, лучше, не просто прохожего, а ребенка до пятнадцати лет. Только так вы сможете заполучить пульт управления. Вы сделаете это?

– Ничего подобного никогда не произойдет.

– Не убегайте от вопроса, я-то никогда не мог, в чем тут такая большая проблема. Почему никто из вас не может эмоционально принять такое поведение? Это смешно, понимаете? Представьте, что вас двое в такой ситуации и необходимо остановить взрыв – потому что иначе погибнет не один человек, так ведь? Но никто никого не убьет.

Юнь Шань молчала.

– Я не думаю, что смешно именно это. Самое смешное вот в чем: случись такое, вы будете тихо надеяться, что другой все сделает, что другой прикончит невинного ребенка. Это не только решит проблему, но и защитит вашу «совесть».