Чтение онлайн

– Не подходите! Они вас взяли или вы сами выбрались? – Патерик выстрелил, обозначая зону, за которую губернатор не мог зайти, – метрах в пяти от него. – Я не могу допустить вас в деревню, я отвечаю за жизнь своих людей!

Проклятые суеверия! Среди солдат бытовало мнение, что хороший маг может за считаные минуты убить и поднять кого угодно, сохранив ему все признаки абсолютно нормального человека.

Анттон знал, что это невозможно. То есть теоретически – без проблем, но чтобы создать халдеяиз только что умершего, нужна неделя кропотливой работы, не говоря о быстро портящихся и с большим трудом доставаемых ингредиентах.

– Со мной убийцы, они бы самоуничтожились в момент моей смерти!

– Это могут быть не ваши убийцы, командир! Я понимаю, что это глупо, но поставьте себя на мое место! Вы можете выйти в центр вырубки, через пару минут я пришлю к вам своего парня, он заберет ваше оружие. Вы отключите убийц, мы сунем их в ящики, которые мои ребята сейчас сколотят, затем вы присоединитесь к нам.

Хорунжий предлагал реальный план. Почти полный взвод, окопавшийся по всем правилам в самом добротном на вид здании поселка, взять силами трех убийцбыло крайне сложно, и противник (если он убил и поднял Анттона) постарался бы разрешить проблему без штурма. С другой стороны, соглашаться на такие условия было унизительно. С третьей – уходить в лес и пытаться добраться до резиденции просто не представлялось возможным.

– Я тебя под трибунал отправлю, – тихо шепнул Анттон. На самом деле в новых колониях он сам был вместо трибунала и мог решить любое дело, если понадобилось бы, он имел право даже начать печатать имперские монеты – а не только повесить зарвавшегося хорунжего.

Солдатик, прибежавший за винтовками убийци жезлом Анттона, разве что не ползал перед командиром на брюхе, но выполнил приказ хорунжего.

Ящики для поднятыхделали долго, Анттон успел даже немного вздремнуть. Затем по одному усыпил троих Сволли и проследил, чтобы их связали аккуратно и в гробы уложили ровно.

– Теперь я верю, что вы – не поднятый, губернатор, – сказал хорунжий входящему на верхний этаж ратуши Анттону и был удостоен пощечины, от которой отлетел на пару метров.

Особым пощечинам аристократов учили. «Поощряющая», «унижающая», «для равных», «для высших», «для низших». Анттон использовал пощечину «для зарвавшихся слуг» – не самую болезненную, но силовую, в которой плечо и предплечье участвовали гораздо больше, чем кисть.

И в тот момент, когда аристократ хотел провести стандартную психологическую процедуру, результатом которой должно было стать полное подчинение хорунжего, раздались выстрелы.

Ни Патерик, ни Анттон, ни тем более упакованные в ящики убийцыне следили в этот момент за происходящим снаружи, и никто не смог вовремя заметить нападавших.

– Предатель! – хорунжий метнул взятый из рукава нож в губернатора.

Даже отличные рефлексы, натренированные за годы учебы, не спасли Анттона – он получил разве что не лезвием, а рукоятью и не в глаз, а по лбу.

– Большой человек, сразу видно. – По акценту Анттон понял, что с ним говорит местный. – Не стонает, не плакает, а в сознание приходит – даже глаз не открывает.

Стонать действительно хотелось. Голова раскалывалась, и к тому же с первого мгновения губернатор понял, что события пошли по самому худшему сценарию: его взяли в плен.

– Вам нужен выкуп? – спросил он, открывая глаза.

– Сразу к делу переходит, очень большой человек! – Старик улыбался. Анттон понял – перед ним не просто старейшина или мелкий вождь – перед ним местный, обладающий очень высоким рангом, возможно, не уступающий в этом ему самому: у старика оказалась покрашена хной не только борода, но и ладони, и лоб, и, скорее всего, сделанные хной татуировки были рассыпаны по всему телу. – Мне не нужен выкуп, я не жадный. Мне нужно, чтобы вы убрались обратно, но, как человек умудренный, я понимаю, что это невозможно.

Они находились в дупле. Анттон несколько раз видел разоренные жилища лесных жителей, но все они не шли ни в какое сравнение с этим дворцом. Метров двадцать на сорок, с высотой куполообразного потолка до десяти метров в середине помещения.

Украшенные резьбой и геометрическими узорами поверхности, редкие чистые фрагменты стен и потолка, несколько кресел, с виду удобных и мягких, словно вырастающих из пола, большой стол с разложенными на нем дощечками и бумагами…

– Мне тоже не нужен выкуп. – Из-за стола, невидимый ранее, поднялся первый. Массивный, с породистым лицом, он явно принадлежал к аристократии Заката – не старой, изначальной, а происходящей из какой-то провинции, скорее всего, северной. – Мне нужен ты. Ты и только ты.

Анттон приподнялся на кушетке, проверяя, насколько он свободен. В одном из зубов нижней челюсти у него был припасен сюрприз для врагов – генетически активная кислота. Проглотив несколько капель этой жидкости, любой маг умирал, и после смерти его тело невозможно было поднять никакими ритуалами.

– Синергетическое заклинание? Вытатуированная на нёбе руна, приводимая в действие определенным движением языка? Нет? Неужели генетически активная кислота? – Проклятие, он что, так легко читается? – Если бы ты был нужен мне поднятым, я бы сейчас уже подбирался к первой трети ритуала. Кстати, хочу представиться: военный губернатор Лифии Тетторион.

– Прошлый губернатор? – Анттон многое понял. Сожженная резиденция – отличное прикрытие для желающего исчезнуть, прихватив с собой нескольких соратников. – Зачем тебе это нужно?

Старик-абориген засмеялся, Тетторион улыбнулся.

– Анттон, ты знаешь, как я стал губернатором? Скорее всего, знаешь. Я был полковником «Лесного спецназа», после расформирования армии стал вице-губернатором при Летторе, а когда мой начальник спился, я получил губернаторство. Однако такую должность не может занимать вояка из «новой знати», как вы нас называете, хотя у меня в полтора раза больше родовитых предков, чем у тебя, например. Это нереально, во всяком случае, пока я не докажу лояльность лично императору. Поэтому меня пригласили в столицу. Я навел справки. Покопался в архивах, подтянул все возможные связи, в том числе через родственников и друзей, – и обнаружил одну интересную закономерность. Если человек в небольшой должности либо если его назначили на высокую должность, но он еще не прошел проверки на лояльность, то он может критично отзываться об императоре и совершать любые поступки. А вот те, кто прошел через эту процедуру, уже не способны сказать об императоре ни единого плохого слова, а в критических ситуациях легко отказываются от инстинкта самосохранения и кончают жизнь самоубийством, что нехарактерно в принципе для высших, а характерно, например, для поднятых.

– Что ты имеешь в виду? – Анттон понимал, куда клонит Тетторион, но хотел дослушать до конца.

– Попробуй обозвать императора. Не вслух, что ты, я не собираюсь копить на тебя компромат. Про себя. Что-нибудь безобидное, вроде «интересно, как сегодня покакал господин император?».

Пленный губернатор усмехнулся и попробовал так подумать. Но мысль ускользала, словно юркая мышь от цепного пса. Анттон напрягся, на лбу его выступил пот, и он вдруг забыл, чем занимался только что.

– Что я пытался сделать?

– Подумать глупость об императоре.

И вновь Анттон напрягся, и опять забыл последние мгновения. Так продолжалось несколько минут, пока в голове что-то не лопнуло.

В себя он пришел уже в кабине вездехода. Рядом сидел Тетторион, а впереди, на водительском месте, – Реттор, старый университетский приятель Аттона, уехавший пару лет назад добывать статус в Атию, колонию, расположенную в полутора тысячах километров восточнее Лифии на этом же материке.