Чтение онлайн

Впрочем, никаких акул ему так и не повстречалось. Только со стороны «Буйвола» ветерок принёс характерный и узнаваемый запах – это дисциплинированные шведские матросы спустили за борт специальные «люльки» и старательно обмазывали высокие борта фрегата заранее разогретой смолой.

Вот, уже совсем рядом замаячил знакомый выпуклый бок «Короля», то есть, «Святого Дунстана», а сверху раздался звонкий мальчишеский голос:

– Катька, смотри, там наш папка плывёт!

– Точно, папка! – поддержал восторженный девчоночий голосок. – Папка, сюда! Скорее! Мы здесь! Папенька!

Егор расслабился и перешёл на неторопливый брас. Холодные клещи, с самого начала страшного тропического урагана так крепко сжимавшие его сердце, наконец, разжались, а в гости к душе пришло волшебное блаженство, заставляя вышеозначенную душу расцветать прекрасными неземными цветами…

«Вот, оно – настоящее счастье!», – радостно подумал Егор. – «Всё остальное, включая высшие государственные интересы и всяческие там параллельные миры, полный и гнусный бред…».

Детям, на которых Санька никак не могла надышаться и насмотреться, в Сан-Анхелино очень понравилось.

– Папа, здесь очень здорово! – заявил шустрый Петька. – Давай, прямо тут и устроим столицу нашего княжества? Почему бы и нет? Местное население? Так, для начала, надо у них самих спросить. А вдруг, они совсем и не возражают?

Катенька и Лиза неожиданно обзавелись на берегу новым дружком. У доньи Розиты, хозяйки «Белой ласточки», недавно окотилась полудикая камышовая кошка по кличке Маркиза. Один из котят особенно пришёлся девчонкам по душе. Тощий, голенастый, бурый в чёрную редкую полоску, уморительно-смешной и очень игривый. Хозяйка таверны, заметив, что девочки без ума от этого неуклюжего малыша, тут же его им и подарила, неловко смахивая нежданную слезинку, неожиданно повисшую на её редких, чуть рыжеватых ресницах.

– Забирайте этого котёнка, милые сеньориты! – с чувством проговорила почтенная трактирщица. – Видите, у него на боках – ровно семь чёрных полосок? Это – как меня учила покойная матушка – к большой удаче…

– Ура! – обрадовалась Катя. – Он поплывёт вместе с нами и станет настоящим морским волком! Только, вот, как мы его назовём?

– Аркашкой! – уверенно заявила маленькая Лиза. – У папеньки в деревни мальчишка такой был. Очень похожий на этого котёнка. Аркаша! Аркаша! Кыс-кыс-кыс!

Котёнок послушно запрыгнул к девочке на колени…

А у Томаса Лаудрупа неожиданно образовалась маленькая, но очень серьёзная проблема – ему очень понравились бананы, которых он раньше никогда не пробовал. Мальчишка съел, безостановочно нахваливая, порядка трёх десятков, после чего – в качестве наказания за жадность – получил сильнейшее расстройство желудка.

– Если мы намериваемся пробыть в Сан-Анхелино ещё дней десять-двадцать, то надо срочно арендовать какой-нибудь приличный и просторный домик, – решила разумная и хозяйственная Гертруда. – Зачем нам, собственно, тесниться на этом дурацком корабле? Мне – лично – уже надоело… Опять же, детям очень полезно – ходить пешком. А по корабельной палубе много ли находишь?

Соответственно, уже через два часа, не без помощи доньи Розиты, которая пользовалась в Сан-Анхелино нешуточным авторитетом, небольшой, но аккуратный домик – на две семьи – был успешно снят. К вечеру они все в него и переселились, включая горничную Лушку и котёнка Аркашку.

За окном, затянутым плотной москитной сеткой, весело и звонко перекликались между собой невидимые тропические птицы, остро пахло цветущими жёлтыми розами. В Сан-Анхелино – везде и всюду – горожанки усердно выращивали жёлтые розы. Почему – только жёлтые? Егор так и не успел прояснить этот вопрос.

Ещё не проснувшись окончательно, он привычно пошарил рукой по ещё тёплой постели, но жены рядом не обнаружил.

«Сегодня же утром, пока не навалилась дневная убийственная жара, состоится суд над Эдвардом Течем!», – любезно подсказал всё помнящий внутренний голос. – «А наша с тобой Александра Ивановна будет на этом суде заседателем. Очень, уж, местные чудаки просили её об этом маленьком одолжении. Наверное, уже и отбыла к месту проведения данного важного мероприятия, губернатор Сезар вчера же советовал – прийти пораньше… Давай-ка, братец, поднимайся! Пойдём и мы, полюбопытствуем…».

Дети ещё крепко спали, а супруги Лаудрупы были уже на ногах.

Гертруда сама – даже горничную Лушку не стала будить – накормила мужчин нехитрым, но сытным завтраком, недовольно вздохнув, пожаловалась:

– Я тоже с удовольствием сходила бы с вами на этот суд. Интересно, всё же! Опять-таки, этот противный наглец представился славным именем моего благородного супруга. Ну, надо же, совсем совесть потерял, морда пиратская! Я его голыми руками придушила бы… Но не получится, высокородные господа, составить вам компанию. Боюсь детей оставлять – на попечение Лукерьи. Не усмотреть ей за ними, точно вам говорю! Молода больно, несерьёзна, нерасторопна. Да и голова у неё сейчас плотно забита всякими глупостями… Тут за ней один местный мужичёк стал ухлёстывать, жёлтые розы дарить. Хотя, откуда здесь – местные? Индейцев, понятное дело, не считая.… А Лушкин ухажёр, он из болгар, кажется, будет. Или – из словенов? Не помню точно, но по-русски немного говорит… Он здесь уже пять с половиной лет, золото моет в Кордильерах. Ничего такой из себя, симпатичный, кудрявый, улыбчивый. Как бы нам с княгиней Александрой не остаться без горничной …

Жители Сан-Анхелино – кто поодиночке, кто небольшими пёстрыми группами – неторопливо стягивались к центральной площади города, что располагалась неподалёку от величественного католического собора. Егор и Людвиг, стараясь не привлекать к себе нездорового внимания, влились в общий поток. Шли себе неторопливо по узким и извилистым улочкам городка, время от времени ловко уворачиваясь от помоев, по-простому выплескиваемых из широко-распахнутых окон.

Центральная площадь была идеально круглой и очень просторной, по её периферии разместились любопытствующие народные массы, а в центре красовался судейский помост, грубо сколоченный из неровных пальмовых досок. Рядом с помостом находилась тесная железная клетка с подсудимым, чуть дальше – высокий деревянный столб, несколько вязанок сухих дров, массивная плаха – с воткнутым в неё топором самого зверского вида и солидная новёхонькая виселица.

– Очень трудная задача стоит перед Высоким судом, – чуть слышно усмехнулся Людвиг. – Повесить подсудимого? А, может, голову ему, мерзавцу, отрубить? Или же – сжечь его безжалостно?

Человек в клетке выглядел откровенно жалко – наполовину обгоревшая седенькая (а совсем и не чёрная!) бородёнка, испуганные, постоянно бегающие узкие глаза, робкая беззубая улыбка…

«Крепка, всё же, рука у нашей Александры Ивановны!», – восхищённо отметил внутренний голос. – «Ох, и крепка!».

– Это, действительно, Эдвард Теч, знаменитый пиратский предводитель! – угрюмо объявил Лаудруп. – Постарел только немного, гадина злая. Но огонёк в глазах временами мелькает всё тот же – волчий…

Наконец, под восторженное и радостное уханье толпы, на помост стали подниматься и рассаживаться по местам судейские.

По центру помоста в дубовом кресле вольготно расположился некто – в бесформенном и морщинистом черном балахоне. Лицо неизвестного человека скрывалось под капюшоном, наброшенным на голову. Были видны только руки – большие, чёрные, но с бело-розовыми ладонями. Ладони нервно обнимали, постоянно двигаясь туда-сюда, массивный черный посох, в навершии которого была искусно вырезана голова пуделя.