Чтение онлайн

– Да благословит тебя аллах, двоюродный брат мой!

– Да благословит аллах!..

Издали он лучше видел благочестивое лицо старика; невесомая плоть его была облачена в белые одежды, и вся его фигура словно светилась в полумраке мечети.

Гаджи Асад, стараясь, чтобы никто его не услышал, наклонился к Ахунду и тихо спросил:

– Уважаемый Ахунд, почему ты, человек, наделенный властью над мусульманами, оказываешь этому сыну покойного такое уважение?

Тонкая рука Ахунда невесомым взмахом скользнула по белой шелковистой бороде, он спокойно ответил:

– Он достоин такого почтения...

– За что? Не за то ли, что умеет сочинять свои бессмысленные, а зачастую и вредные стихи?

– Поэтический дар - сокровище, ниспосланное аллахом самым любимым своим детям... Сам основатель нашей религии Мухаммед благословенный обладал этим даром и излагал свои откровения в стихах.

– Но что этот человек пишет в своих стихах? Он клевещет на праведных людей...

– И еще я оказываю уважение Сеиду Азиму потому, что он говорит правду, руководствуясь указаниями Мухаммеда благословенного всегда следовать правде... Если ты, Гаджи Асад, так не любишь его, почему ты сам поднялся, здороваясь с ним?
– искра насмешки сверкнула в глазах Ахунда.

– Когда Ахунд Агасеидали поднялся, могу ли я продолжать сидеть?

Сеид Азим уже начал раскаиваться в том, что пришел сегодня в мечеть. "Какие люди его окружают! Приходя в мечеть, они тянут сюда свою злобу и ненависть, их молитвы полны неискренности и фальши. О душа, пока у тебя в руках кубок с вином, не говори, что постишься! О святые праведники! Имущество скольких сирот вы сегодня присвоили? Достояние какой беззащитной женщины положили в свой карман?..."

К Сеиду Азиму приблизился Мир Керим - доверенное лицо Ахунда Агасеидали, он опустился перед поэтом на колени и прошептал:

– Сеид! Святой Ахунд просит вас задержаться до конца религиозного диспута. Он желает с вами поговорить...

Люди поднялись для совершения намаза, расстелили перед собой молитвенные коврики. Ахунд Агасеидали занял свое место перед алтарем. Мукаббир - служитель мечети, который вслед за Ахундом будет громогласно повторять слова молитвы, - поднялся на ступеньки кафедры. До тех пор, пока муэдзин не кончил распевать азан на минарете, ладони верующих, заполнивших мечеть, были приложены к ушам.

Верующие расположились правильными рядами и не спускали глаз с Ахунда Агасеидали, чтобы в точности воспроизводить все его движения во время ритуальной молитвы.

Когда намаз был окончен и Ахунд Агасеидали обратил свое лицо к собравшимся, начался традиционный религиозный диспут, который обычно привлекал большое количество верующих. Вначале святой Ахунд трактовал предписания корана, изложенные в отдельных его частях - сурах. Сегодня он говорил о завещаниях и обязательствах об уплате долга:

– Всякое завещание и всякое обязательство о долге должно составляться при двух свидетелях, которые в случае сомнения подтверждают правдивость своих показаний клятвой. Лжесвидетельство является преступлением...

Потом Ахунд объяснял собравшимся, почему мусульманину запрещено употреблять в пищу скотину удавленную, умершую от удара, убившуюся при падении с высоты, задранную хищным зверем, а также мясо свиньи.

Тут посыпались со всех сторон вопросы, касающиеся того, почему одни народы употребляют в пищу мясо свиньи, а другие нет...

... В былые времена, в далеком детстве маленький Азим был свидетелем многих религиозных диспутов в приемной своего покойного деда. Вопросы зачастую были так наивны и глупы, что маленький Азим смеялся. Иногда деду не сразу удавалось ответить даже на самые простые вопросы, он долго обдумывал их, но никогда не хитрил перед верующими... Сеид Азим пытался сопоставить своего деда с Ахундом Агасеидали. "Он знающий, образованнейший ученый мусульманского права, он известный религиозный деятель. Почему же я не могу прочесть у него на лице отражения того, что у него в действительности на душе и в мыслях? Он не мошенник, не лицемер, не превратил свой пост религиозного лидера в источник собственного обогащения. Он имеет право, как сеид, как главный пастырь, на узаконенные многочисленные пожертвования, но все сборы он отдает в пользу бедных... Почему же меня коробит подчас его поведение, хотя он оказывает мне всяческое уважение, часто даже в ущерб себе? Надо во всем разобраться! Надо во всем разобраться!"

... Очередной вопрос задал бакалейщик Мешади Магеррам:

– Ахунд-ага, да буду я жертвой твоего предка, внук нашего соседа Ахмед-бека учится в Тифлисе в школе Урусов. Он ровесник моему внуку, в одном квартале вместе выросли. Внук Ахмед-бека приехал к деду на десять дней, увидел моего внука, обнял, поцеловал и угостил сладостями, привезенными из Тифлиса. Я заставил внука вымыть рот - сладости он уже съел. Но все же моя совесть не позволяет это дело оставить просто так... Да буду я жертвой твоего предка, что мне делать, Ахунд-ага? Разрешать ли мальчикам играть друг с другом?..

Мешади Магеррам хотел еще продолжать, но Ахунд прервал его:

– Достаточно, Мешади, вопрос твой ясен мне. Внук господина Ахмед-бека учится в русской школе, ест русский хлеб, живет рядом с русскими. Для мусульманина общение с христианами - большой грех. Внук господина Ахмед-бека осквернил себя, можно сказать, стал похож на христианина. Своим поведением он наносит ущерб нашей вере. Что касается твоего внука, то ты правильно заставил его вымыть рот... Но, не дай аллах, он может под влиянием внука господина Ахмед-бека захотеть учиться в русской школе. Вот это совсем плохо...

– Избави аллах! Спаси нас от этих нечестивцев...
– Мешади Магеррам был страшно напуган словами Ахунда. Он огладил ярко-рыжую бороду рукой и возопил: - О аллах всемогущий, спаси! Охрани от зла! Я так накажу этого сукиного сына, что он больше никогда не посмотрит в сторону ворот этих урусов, этих бабидов нечестивых, я у него глаза вырву... Я отведу его в баню для совершения трехкратного религиозного омовения...
– Он еще долго причитал.

И снова, в который раз, Сеид Азим задался вопросом: как может просвещенный старик давать такие советы...

Мешади Рагим загодя готовил свой вопрос, он придвинулся на коленях поближе к Ахунду и заискивающе сказал:

– Ага, да буду я жертвой твоего предка...

Не было ни одного религиозного диспута, к которому Мешади Рагим не готовил бы свои вопросы. Ахунд Агасеидали сразу узнал его голос и согбенную фигуру. Мешади Рагим всегда елозил перед ним на коленях. На лице Ахунда появилась ласковая улыбка:

– Пожалуйста, Мешади, пожалуйста... Кажется, последний вопрос - твой.

Мешади Рагим облизнул пересохшие губы: