Чтение онлайн

За столом воцарилась мертвая тишина. Потом Мария спросила:

— Папа, разве она еще так необходима нам?

Совершенно ошеломленный, капитан посмотрел на дочь:

— Что ты, собственно, хочешь сказать?

— Ты говорил, что хочешь жениться на ней, потому что некому о нас заботиться. Но ведь теперь все изменилось, разве не так?

И после короткого взгляда в мою сторону, который сопровождался теплой улыбкой, девочка выразительно посмотрела на отца. В этот момент баронесса Матильда, которую по-видимому, обеспокоило направление, принявшее разговор, рискнула спросить:

— Когда мы должны ожидать княгиню?

— Завтра, дневным поездом. Ее нужно разместить в большой комнате с балконом.

Княгиня Ивонна — как захватывающе! Я должна теперь увидеть будущую мать моих дорогих детей. Воображение рисовало мне образ феи из сказок братьев Гримм: молодая, стройная девушка с голубыми глазами и прекрасными светлыми волосами. Я пыталась представить себе, как она легкими, воздушными шагами вплывает в комнату, почти не касаясь пола, с задумчивым взглядом своих огромных, как озера, голубых глаз, излучающих любовь к бедным, лишенным матери маленьким крошкам и их несчастному одинокому отцу. Да, конечно, именно такова должна быть княгиня Ивонна. Ее простое и чистое имя привело меня в праздничное настроение, и в сердце я уже любила и почитала ее.

Как медленно тянулось время урока на следующее утро! Когда, наконец, прозвенел звонок к обеду, я в нетерпении поспешила в большую гостиную, где должна была находиться гостья. О, Боже! Может быть, она опоздала на поезд? Не могла же леди, которая вошла вместе с капитаном из библиотеки, быть… Но, девочки приседали и говорили:

— Как поживаете, тетя Ивонна?

Потом я услышала голос капитана:

— Ивонна, позвольте вам представить… — я посмотрела в холодные, но не враждебные глаза.

— Да, да, — та удивительная девушка, о которой я столько слышала, — и мы пожали друг другу руки.

За обедом дети наперебой рассказывали о событиях последних недель. В конце Гедвига сказала:

— И вы знаете, тетя, что мне больше всего понравилось из рождественских подарков, так это мои лыжные брюки. Теперь я могу делать на улице все то же, что и мальчики, — и ее маленькое личико засияло от восторга.

Подняв брови, княгиня ответила, искренне удивленная:

— Но, дорогая моя, порядочные молодые леди не носят брюки.

Семь маленьких голов повернулись ко мне, ожидая поддержки. Но когда я подумала, что то, что я собиралась сказать, могло не подойти к портрету порядочной молодой леди, я покраснела и уткнулась в тарелку.

После обеда уроков не было, так как все собрались вокруг нашей гостьи. Сидя на парте, я пыталась сосредоточить мысли на завтрашних занятиях, снова и снова повторяя про себя: «Это тебя не касается, это совсем не твое дело», как вдруг кто-то постучал в дверь. Это оказалась княгиня! Слегка смущенная, я попросила ее войти и предложила присесть. Мгновение она глядела на меня, как мне показалось, не слишком приветливо.

— Мое дорогое дитя, мне нужно поговорить с вами.

Выжидательно помолчав, она вдруг обрушила на меня:

— Вы понимаете, что капитан влюблен в вас?

Я подскочила, как будто меня ужалила гремучая змея.

— Но, княгиня…

Спокойно, без малейших эмоций, она возразила:

— Но он сам сказал мне об этом.

У меня подогнулись колени, и я рухнула в кресло. В меня никогда никто не влюблялся, так же как и я никогда не была влюблена. С этим прекрасным чувством я встречалась лишь на страницах книг Гете, Шиллера и Шекспира, где любовь обычно заканчивалась драматическим кровавым убийством. И теперь это случилось со мной и… и… Но если он сам ей это сказал — спорить не о чем.

Я попыталась взять себя в руки и ответила, придав голосу холодное выражение.

— В таком случае, я сегодня же уезжаю обратно в монастырь. Не будете ли вы добры подыскать Марии другую учительницу?

Теперь пришел ее черед казаться испуганной.

— Но почему, скажите ради бога? Для этого нет никаких причин. Я вам все объясню. Конечно, он не по-настоящему любит вас, то есть, не настолько сильно, я хотела сказать. Вы нравитесь ему, потому что так добры к детям… Ну, может быть, немножко больше. Главное, не волнуйтесь — я легко все устрою.

Ее слова поразили меня. Я была до смерти перепугана.

— Как же теперь все будет? — захотелось узнать мне.

— Так же, как и раньше. Через несколько недель мы с капитаном обручимся, а вы останетесь с детьми, пока мы не поженимся. На нашей свадьбе вы составите им прелестную маленькую компанию.

— Они хотят присутствовать на свадьбе?

— О, конечно, нет, — беспечно рассмеялась она. — Подумайте только, какое это будет потрясение для них! — Похоже, ее это забавляло. Покачав головой, она продолжила. — Свадьба будет летом. Когда мы вернемся после медового месяца, детям будет пора в школу. Я заметила, что, хотя дети развились физически, их манеры оставляют желать лучшего. Барон согласен со мной, что лучшим местом для девочек будет монастырская школа, а для мальчиков — иезуитский колледж в Кальксбурге. Там они будут среди молодежи своего круга и скоро перестанут быть маленькими деревенщинами.

— Но тогда зачем вы выходите замуж за капитана, если все равно отсылаете детей из дома? — спросила я в полном ужасе.

Ее брови взметнулись вверх.

— Моя дорогая, неужели вы думаете, что я выхожу замуж за него из-за детей? Какая же вы странная!

Эти слова укрепили меня в моем решении. Я чувствовала, что не могу остаться, что во мне здесь больше не нуждаются. Поэтому я непреклонно повторила:

— Я уже решила. Я немедленно собираюсь и уезжаю.

Княгиня была серьезно обеспокоена. Она предприняла еще одну попытку заставить меня изменить решение, но опять потерпев неудачу, поспешно оставила меня. Трясущимися пальцами я начала выкладывать свои вещи из ящиков стола.

Спустя некоторое время, меня позвали в библиотеку. По дороге туда я услышала доносившийся из сада счастливый смех детей и их отца. Он больно резанул меня по сердцу и, совершенно беспомощно, я подумала про себя: «Я не могу попрощаться ни с кем из них. Я просто уеду».

Я открыла дверь в библиотеку. Там оказались княгиня и какой-то странный священник в коричневой одежде, с длинной седой бородой.

— Это отец Григорий, — сказала княгиня. — Мой духовник. Я попросила его помочь нам в нашем затруднении. Он скажет вам, что, по его мнению, вам надлежит делать.

Подойдя ко мне, почтенный старец взял меня за руку и, подведя к столу, мягким голосом принялся объяснять:

— Вы должны понять, мое дорогое дитя, что нет ничего предосудительного в той любви, которую капитан питает к вам, потому что вы очень добры к его детям. Но вы должны также понять, что его чувство может перерасти в нечто большее, чем простая отеческая любовь, если вы сейчас внезапно уедете. Поэтому я советую вам поступить так, как говорит княгиня, и…

— Я не могу этого сделать, отец мой, — перебила я и умоляюще посмотрела на него.