Детская проза

– Пойдемте, пойдемте. Стараясь не скрипеть гравием на дорожке, Марина пошла вперед, Герасим покорно следовал за ней. В летней кухне царил мягкий полумрак. Перед иконой Богородицы теплилась лампадка, у стены белела неубранная постель. Под окном стоял чисто выскобленный стол, на плите поблескивали…

Да, бабка Домаша — хорошо, но и родителей бы тоже сюда, чтоб все вместе. — Ну что ж, отпущу косого–то, — говорит Семеновна. — Пущай бежит до дому до хаты. — Твое дело, — бубнит дед Захар. Семеновна долго думает, потом с сожалением опускает зайчонка на землю. Он сидит, прижав уши, и не двигается.…

«Кошки-мышки…» Потом – «Мышки-кошки…» (а какая, собственно, разница?). Она чувствовала, что засыпает, и вот уже её начал сниться сон: идёт это она под лапу с Диной и так строго у неё спрашивает: – Скажи-ка, Дина, приходилось ли тебе лакомиться летучей мышью? И вдруг – трах, бах! – она шлёпнулась…

И. Эренбург КНИГА ПЕРВАЯ - СОЛНЫШКО МОЕ, или В БАРБАРИСОВЫХ ДЖУНГЛЯХ Надежда - одна им отрада. ПЕРВЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ Снится мне сон... Высокий молодой блондин держит на руках маленького ребенка.…

– Не клюйте друг друга, детки. Разве тебе, Джо, не хотелось бы, чтобы у нас сейчас были те деньги, которых папа лишился, когда мы были маленькими? – сказала Мег, которая была старшей и могла припомнить лучшие времена. – Боже мой! Какими счастливыми и доброжела­тельными были бы мы, если бы у нас не было…

Толик улыбнулся отцу, но отчего-то ему стало тревожно. «Пару получу?» – подумал он, взвесил свои возможности и успокоился, решив, что да, шансы на пару есть – никак не выходят примеры по алгебре, хоть тресни, не выходят! Он вздохнул и смирился с бабкиным пророчеством: пара так пара. 2 Но двойку…

Но цирк не очень привлекал Игоря. Ясно, артисты здорово работают на трапециях, но зато там нет электрических машин, которые могут поднимать в воздух куски домов. Там все ненастоящее, какое-то игрушечное — лестнички, самолетики, конструкции. Артист влезает под купол. Подумаешь! Он же застрахован сеткой…

Все пока так и выглядит. А лучше всего пилотка. Тоже вишневая, из тонкого сукна, с белыми кантами на верхних швах и вышитыми серебром крылышками на левой стороне. Потому что младший хор в ансамбле называется "Крылышки". А все вместе – два хора, два оркестра и танцевальная группа называется так длинно,…

— Дедушка, давай с тобой на пари: календарь-то наш врет! Дедушка задумчиво кивает головой и завязывает новый узелок в плетке. Дразнила почуял, что за ним никто не следит, и шаг за шагом подбирается к меже. Перевернутый плуг волочится за ним. Добравшись до межи, мерин щиплет седую от росы траву. На…

– А кто такой Чак? – поинтересовался Пафнутий. – А это пес, который нас охраняет, – уважительно пояснила корова, снова принимаясь жевать. – С овцами Чак тоже поддерживает контакты и всегда очень доходчиво умеет объяснить им, что требуется. – Прекрасно! – обрадовался Пафнутий. – Значит, познакомлюсь…

Валя засмеялась. Они оделись и вышли на крыльцо. Широкий двор, припорошенный снегом. Белые тонкие одеяла на крышах домов, легкие белые подушечки на воротах, на каждом столбике забора. Это еще не зима, конечно, — репетиция зимы. Генеральная репетиция, в костюмах. — А с ребятами мне много…

Оказалось, что мужья и сестры, когда там гудели, пилили её и грызли, что она слишком дёшево сдала комнату, потому что летом они сдавали её подороже. — Хорошо, — сказала мама, — мы завтра съедем, вы их успокойте. И тут Ираида Ивановна, согнувшись, села на табуретку, фартуком закрыла лицо и заплакала.…

Оборванец что-то буркнул себе под нос. Диме послышалось весьма обидное словцо. — Что такое? Что ты сказал? Повтори — тяжело переводя дух и глядя на рыжего в упор, глухо отчеканил он, и сжал руки в кулаки. Тогда смуглая девочка в лохмотьях и с босыми ногами в ссадинах и царапинах, неожиданно…

Антон вдруг пронзительно свистнул, и Зина, очнувшись от своих весенних дум, вспомнила, что он идет рядом. – Ты что это, Антон? – строго сказала она. – А что? Зина уловила в его голосе чуть-чуть вызывающую нотку. Это что-то новое – Антон был всегда послушным и мягким. Может, даже чересчур мягким……

Он разглядывает удивленно свой оранжевый самолет, отмочивший такой номер, и сам себе не верит. Когда модель ушла под облако, как водится, стартовал спортивный самолет. Он должен был преследовать ее и преследовал, пока, делая какой-то маневр, не потерял из виду. Сережа жутко расстроился – ведь он выбыл…

— Это что? — спрашивает Сашук. — Город. Измаил. Дома становятся все больше, все длиннее и все выше. Сашук высовывает голову из кабины, выворачивает ее, чтобы сосчитать окна, но все время сбивается. Город большой. Как десять Некрасовок. Нет, наверно, как сто… И улицы здесь совсем другие. Обсажены деревьями.…

* * * … – Мама, ну сколько можно – каждый день одно и то же, одно и то же! Не порть мне настроение с утра. – Девочка моя, ну кто же о тебе позаботится, если не я? Послушай меня, послушай! С сыном Натальи Борисовны тебе нужно – просто обязательно нужно познакомиться. Они придут к нам в субботу…

Тихо сочился чужой и скорбный, с барабанным боем и электрогитарами, мотив; подергивалась в такт ему нога человека в незнакомой форме с револьвером на боку. Андрейка инстинктивно рванулся в сторону от него, к свету противоположной стены. Она была вся из стекла, эта стена. Но и тут тихо жаловался откуда-то…

Гроза надвигалась. Причудливо разорванные черные тучи, пугливо толпясь и сдвигаясь, как бы прижимались друг к другу — в страхе перед тем надвигающимся таинством, роковым и могучим, что должно было произойти в природе. Предгрозовой бурный и дикий вихрь кружил в ущельях и терзал верхушки каштанов и чинар…

– Это правда, но старый дом им порядком надоел. Кроме того, им было жарко в маленькой комнате, – отозвалась Камила. – Ну, это не совсем так. Сидели они всегда у самой двери, их продувало, а постели так просто стояли прямо против окна, там тоже не жарко. – Ну, хорошо! – кивнула Камила. – Поживут они…