Детская проза

Додон не знает, что хозяин его — теперь Герой Советского Союза, что были его похороны до Указа и что гроб его, опущенный в землю, был почти пустой, поскольку космос — это космос. Он, Додон, лижет руки жене хозяина, девочкам — дочерям его, а ждет только его и потому лает. Лает, ожидая… И Джек лает,…

— Ой спасибо, выручили вы нас, — проговорила девушка за спиной Демина. Он мельком глянул в зеркало — она, конечно же, она. Когда она подбегала, он смотрел на нее неотрывно, жадно, потом — ее лицо в дверце, совсем близко. Отвечая ей и все еще не веря встрече, случаю, Демин не выдержал, отвернулся, на…

Выбегаю — в коридоре пусто. Опоздал. Из класса слышен голос физика: — Нет, это просто полная умственная деградация. Слушай, я тебя про Ерему спрашиваю, почему ты мне все про Фому? Чему равен вектор?.. Заглянул в щелку — у доски торчит Сидоров. Спрашивать с него, все равно что с парты. Молчит да рыбьим…

Задумался Господь, поглядел на седенького, на озяблого в худоватой шубейке Николу, да и говорит: «Верно, печальник, верно! И самому-то стойкому без надежды, — что на ветру без одежды! А потому получай, Никола, тот знак, о каком просишь!» И раскрыл Господь легкую, светлую ладонь, а на ней, вся как луговой…

Звуки вылетали изо рта Марфы быстро — тара-тара-тара, — как из трубы старинного испорченного граммофона. Вот поэтому-то её и прозвали «Граммофонихой». Из пламени вырвался столб искр, на мгновение наполнив небо живыми звёздами, и растаял. — Кажись, матка осела, — хладнокровно сказала тётка Марфа. —…

На самой же станции, прямо возле колёс платформ, возле танков, прямо на сверкающих от мазута, от весеннего света путях — ликование похлеще нашего. Тут — пляс, музыка, гармонь! Лица плясунов из-под танкистских шлемов — как солнышки! Шпалы, рельсы, путевая гулкая земля так под каблуками ходуном и ходят.…

— Стоп! Верно. Ключик-замочек преподнесу лучшему из лучших, когда возвращусь. А пока приз пускай висит для поднятия, так сказать, вашего духа. — Дух у нас всегда высокий! — засмеялся было Петушков по-прежнему, да Дюкин обрезал: — Не говори «гоп»… И помощники Дюкина так согласно,…

— Лошадь дурная, дорога не ближняя… Нет, лучше бы ты, дедко, не спешил. Вот когда Пчёлку поменяешь, тогда мальчишку с собой и возьмёшь. Но тут мама, тётки и даже сам дедушка за Пчёлку заступились. Они сказали, что ехать — не запрягать, что при езде Пчёлка никаких таких штук почти не выкидывает, и бабушка…

Я уже представляла себе большую тумбу, где будет устроена прачечная. Чавка выйдет из домика, перелистает на пеньке книжку своих записей — кому сдал бельё, от кого принял, потом деловито поднимет вывеску: «Прачечная открыта». Пока я об этом думала, кошкина семья подошла к неглубокой водосточной канаве.…

Что если обрадовать ее: одеться, умыться… Эх, ввести бы правило — в воскресенье и в школу не ходить, и постели не застилать. Только отдыхать. И тогда можно на законных основаниях ничего не делать. Никто не упрекнет. Мысленно он проделал всю процедуру одевания, но приступить к ней так и не мог. Надо…

Лампы под потолком раскачиваются. Классная доска вспотела от напряжения, чтобы удержаться на стене. О вазонах с цветами, которые перед этим стояли на полочке, и говорить нечего: они давно на полу. Хрустят, разламываются на мелкие черепки. Топот, вой, победные выкрики. В центре событий — братья…

Как-то к слонихам, около которых постоянно блуждал Петька, пригласили парикмахера, чтобы перед премьерой почистить им ногти, а затем, разведя извёстку, сделать своеобразный слоновий маникюр. Петька, конечно, был тут как тут. Увидев ламу, парикмахер растерялся и, махая рашпилем, закричал: «Кыш! Уйди…

Машинист смотрит в окошко паровоза — следит за тем, свободен ли путь. Помощник ухаживает за машиной. Кочегар разбивает большие куски угля, а потом подбрасывает их в топку. А топка у паровоза такая большая, что в ней свободно могла бы поместиться легковая машина. По всей железной дороге установлены…

Я закрыл книгу… «Страна Большого Хапи». Большой Хапи — так древние египтяне называли реку Нил. «Привет тебе, Хапи, — пели они, — выходящий из земли, приходящий, чтобы напитать Египет…» Как давно это было! За окном, цепляясь за ветки, кружились желтые листья, и маленькие ребятишки, смеясь…

— Ох, какой ты при… ви… рдели… — …редливый, — подсказал он. — Ага… А почему не пошёл со всеми в зоопарк? — Чего я там не видел? Было одно доброе существо, страус Феня, да и того уморили. Остались два облезлых попугая и плешивый верблюд… — Венера Мироновна говорит,…

Видъ на бульваръ и нарядный портъ съ десятками судовъ и пароходовъ, съ сотнями блокрылыхъ яхтъ и разноцвтныхъ яликовъ, скользящихъ по сверкавшему отраженьемъ голубаго неба, безбрежному морю, окончательно привелъ Вру въ восторгъ. Отдохнувъ и пообдавъ пораньше, она ршила, что подетъ гулять. Коляска снова…

— Все к нам! — звала Маша. — Мы строим город жуков и кузнечиков. Жуки и кузнечики скреблись жёсткими лапками о стенки коробок. Они потеряли терпение — им хотелось в свой город. Дворцы, дома, улицы, площади ребята строили из песка. Это был золотой город. — А меня чего не зовёшь? — спросил Гришка,…

Жизнь в берложке Они втроём — мать-медведица, он и сестрёнка Ума — жили тогда в снежной берлоге. Берлога была двойной. В большой и высокой половине, положив голову на лапы, спала мать. Позади, в маленькой, низкой берложке, прижавшись друг к другу, подрёмывали они с Умой. Временами просыпались, поднимали…

Я заходила к ней чуть ли не каждый день. От ее дома до моего полчаса быстрым шагом. До причала Челестия все шло гладко. Но, миновав причал и ступив на металлические мостки, тянущиеся вдоль высокой кирпичной стены, я ускоряла шаг. Росписи, покрывавшие старые стены Арсенала, были слишком яркими, грубыми…

— На кого смотреть? — На лилии. — А что будет хорошо? — Сила прибавляется, а если чем болеешь — сразу вылечишься. Ладно, проваливайте отсюда. Ромка погрозил кулаком. Обычно в таком случае Волька с Никишкой залезали на крышу сарая и кричали оттуда: — Ромка-бездомка, на пузе барабан, ходит побирается…