Детские

Краем глаза она замечает, как шевельнулся куст у дороги, начинает поворачиваться и слышит: «Пок! Пок!» Попаданий Маша не чувствует. Ага, промазали! Она бросается на землю, перекатывается и влепляет по заряду в две пятнистые фигуры за кустом. Второму попадает прямо в лоб. Густое красное пятно сползает,…

Элиам недоумевала. Она зажмурилась и снова открыла глаза. На ночном небе сияла луна. Элиам перевела взгляд на озеро — оно отражало лишь черную ночь. Что случилось? Почему луна не отражается в своем озере, в этой священной воде, заросшей лилиями и тростником, окруженной семью монолитами, в которых сосредоточилась…

— Да хоть кота надо завести! — опомнилась Лидочка. Лидочка смотрела на свои ногти. Лак был безнадёжно размазан. Лидочка вздохнула с сожалением и посмотрела на Васю, который, с виноватым видом, всё ещё стоял у двери. Если бы силу Лидочкиного взгляда можно было измерить количеством бензина, то на…

Тогда почему же папа его не видит? Наверное, это все из-за того, что случилось вчера, подумал Виллем. На месте вчерашнего дня в памяти, по-прежнему, была черная пустота и безмолвие. Виллем опять покрылся испариной. Сердце бешено стучало. Что же такое ужасное произошло вчера? — Виллем, ты не вовремя…

Одна женщина крепко приревновала мужа к соседке: уж больно часто он к ней обедать захаживал. И как ни корила жена беспутного муженька, как ни бранила, он к своей подружке дорожку не забывал. Не вынесла жена такого небрежения к себе и пошла к ведуну просить отворотного зелья, чтобы отвадить мужа от соседки.…

Братья выполнили наказ мудреца и стали ждать его на кладбище. Мудрец пришел и велел им копать могилу. Старший брат бросил заступ и воскликнул: — Не надо мне богатства! Лучше буду бедствовать, чем нарушу покой отцовского праха. Средний брат ударил раз-другой заступом по могильному холму, но дальше…

Однажды Бог, Зима [1] и Смерть пошли вместе по белому свету бродить. Вот как-то раз стали они себе ночлег искать. Постучался Бог в один дом: — Пусти, хозяин, переночевать! — А ты кто будешь? — Я — Бог! Услыхал это хозяин, вскочил в страшном волнении, забегал по дому. Схватил палку, на Бога…

Делать нечего, пришлось ей тело милого дружка из отбросов вытаскивать. — Не дай бог, соседи узнают, — говорит муж. — Не миновать нам тогда острога, не видать родного порога. Бери ремни, потащим труп к ущелью. Притащили мертвое тело к обрыву. Муж и говорит: — С кем пела-развлекалась, с тем навеки…

— Я всегда чувствовал, что у Ихневмона мышиное нутро! Недаром его прозвали Фараоновой Мышью! Теперь-то я не сомневаюсь, что все мышиное племя — мои враги. Буду им мстить! — Верно, братец Кот! — участливо подтвердила Мартышка. — Кроме мышей, никто тебе зла не желает. Вот что я тебе скажу: зло нельзя…

«И-го-го!» — заржал мул, а старосте послышалось. «Лови его!» — Куда же ты? — зовет он слугу. — Помоги мне! — Бог поможет! — кричит ему слуга на бегу. — Вон у тебя уж и мозги наружу, а мне мой черепок целым нужен! Услыхав такие речи, пастух, что тэлля пил, со страху все кувшины побил. А тот, что…

Жили-были муж с женой, да в один день и скончались. И осталась от них одна дочь-дурочка. Выросла сиротка, ума не нажила, но замуж вышла. Как-то раз пошел ее благоверный по делам куда-то, а в его отсутствие заглянул в дом мошенник. — Здравствуй, хозяйка. Привет тебе от твоих родителей. Послали они меня…

Жил-был неграмотный монах. И знал он только один псалом: «По делам вашим да воздастся вам». Так и бубнил день-деньской одно и то же. А по соседству с монахом жил богач. Богатство он нажил неправедным путем: землю у бедняков обманом и силой отнимал, деньги под неслыханные проценты нуждающимся ссуживал.…

В стародавние времена жил один храбрый азмач [1] . И был у него верный слуга. Однажды собрался азмач в поход. Позвал слугу и говорит ему: — Доверю тебе свой дом, все имущество и мою молодую жену. Следи, чтобы в доме был порядок, а жена меня ждала, себя в строгости соблюдала. За это век буду тебе…

Юноша повеселел, поблагодарил священника и пошел домой. Как пришел — первым делом схватил колун и расколол пополам колченогий табурет. А оттуда золото посыпалось — триста уокетов! [1] С тех пор старший сын прочно обосновался в отцовском доме и счастливо прожил до глубокой старости. А когда на склоне…

У одной могущественной гиены умер любимый сын. Пятнистая родня со всей пустыни собралась, чтобы выразить гиене свое соболезнование. Но какие же похороны без поминального плача? А ведь известно, что громче всех ревут ослы. Вот и послала гиена к ним горе-вестника. Получив приглашение на поминки, ослы…

Однажды старая гиена и два ее сына подкараулили тучного осла. Повалили они его на землю и загрызли до смерти. Кинулись было детеныши рвать ослиную тушу, да мать на них как рявкнет — те хвосты и поджали. Сидят, скулят, жадно на мясо глядят. А старая гиена их к нему не подпускает, одна ослятину за обе…

Ехал как-то по дороге верхом на мерине солдат. Видит — по обочине дэбтэра с котомкой за спиной шагает. Поравнялись они, солдат и спрашивает: — Откуда и куда путь держишь, божий человек? Что несешь? — Да вот собрался мать свою проведать, несу ей подарок, — смиренно отвечает ему дэбтэра. А у самого…

Жена поднялась, стала на угли дуть. А Сэнзэро возьми и швырни ей горячей золой в лицо. Хозяйка от боли завыла, на пол повалилась, в клеть закатилась и выбраться не может. А муж ее ругает: — Бестолковая! Огня развести не можешь! Вскочил сам с кровати, подбежал к очагу — тут Сэнзэро и ему золой в…

Захотелось однажды молодой куропатке ячменем полакомиться. Год выдался урожайный, колос получился налитой, тугой. Как над полем пролететь и не соблазниться? Да вот беда — кругом силки да сети расставлены. Спрашивает куропаточка свою мать, как в таком случае быть. — Лучше потерпи, деточка, не испытывай…

Наступило молчание. — Мамуся совсем не рассеянная, — проронила наконец Дина слегка обеспокоенным тоном. — Просто у нее очень много забот. Троица младших Кэрстейрсов сидела на балюстраде переднего крыльца, подставив послеполуденному солнцу свои голые загорелые ноги. Со второго этажа большого старого…